?

Log in

No account? Create an account

Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Поп на мерседесе
eurekanext

«Теперь посмотрим, братия,
Откудова богачество
Поповское идет?..»

(Н.А. Некрасов, «Кому на Руси жить хорошо»)
 
В наших СМИ периодически появляются «сенсационные» разоблачительные статьи. Объект – Церковь; любимая тема – финансовая. Неизменный лозунг: Церковь – финансовый магнат, рядящийся в одежды бедняка. Уж каких только разоблачительных примеров ни приводилось: то Церковь торгует табаком и водкой, то приводится перечень каких-то ООО и ЗАО, владельцем которых она является, то смекалистый журналист высчитывает, что продажа свечей в храме приносит прибыль аж в 1500% (некоторые в 6000%). Принятый недавно законопроект о передаче Церкви той собственности, которая была отобрана в советские времена, вызвал просто шквал возмущения. Действительно, это до какого же цинизма надо дойти, чтобы Церковь стала собственником того самого храма, в котором она служит! А разоблачение без «попа на «Мерседесе» – все равно что свадьба без жениха.
 
Вот об этих то «попах», несметных сокровищах и активной финансовой деятельности Церкви хотелось бы сегодня и поговорить.
Начнем с констатации простых и, казалось бы, очевидных фактов.
Факт первый: личности «критиков», точнее их отношение к Православию и Церкви. Без исключения отрицательное по сути и разнообразное по форме: от нескрываемой ненависти до лукавого «Я бы с удовольствием ходил(а) в церковь, если бы…». Это, в свою очередь, вызывает недоумение: если в Церкви действительно так все плохо, почему же молчат те миллионы прихожан, которых, если верить критиканам, обманывают, эксплуатируют, грабят и пр.? Быть может, все они – люди, скажем так, малообразованные, легковерные и не очень далекого ума?
Среди моих прихожан немало преподавателей близлежащего столичного вуза, есть известные артисты, техническая интеллигенция, служащие, есть и простые «бабушки», причем последние – в численном меньшинстве. Вряд ли у здравомыслящего человека возникнет мысль причислить всех их к разряду наивных недалеких простаков, которыми запросто манипулируют «ушлые попы». Тогда в чем же причина?
Факт второй: цели. Все «жареное» преподносится, конечно, с единственной благородной целью – раскрыть глаза обществу на истинное положение дел в Церкви. В борьбе за эту «истину» пламенные борцы готовы идти даже на жертвы – не только пожертвовать совестью (по нашим временам она часто является препятствием к успеху). Многие, думаю, читали наиболее «резонансные» случаи (табак и водка, например), но далеко не многим известно, что авторы «разоблачений» привлекались к суду за клевету, и во всех случаях имели весьма бледный вид. Но об этом эти же СМИ сообщать «народным массам» как-то не торопятся, видимо, не считают нужным беспокоить по пустякам.
Факт третий. Вопреки расхожему мнению, Церковь никогда не считала бедность и нищету какой-либо добродетелью самой в себе. Душевно убийственно не обладание материальными богатствами, а пристрастное отношение к ним. Когда оно само по себе становится смыслом человеческой жизни, вытесняя из нее все остальное. А такие страсти могут пленить не только богача, но и нищего.
И, наконец, Церкви действительно нужны материальные средства и она ведет финансовую деятельность – это не новость и тем более не сенсация. И ничего предосудительного или греховного в этом нет.
Все упирается в вопрос – для чего и какими методами.
Вот эти «для чего» и «откуда берутся и куда расходуются» и будет предметом нашего разговора. Проследим эти процессы на примере обычного московского прихода.
 
Что же представляет собой обычный церковный приход с точки зрения хозяйственно-экономического права? Приход – это самостоятельное юридическое лицо, порядок экономической и финансовой деятельности определяется Уставом и, естественно, законодательством. Сразу опровергну еще одно заблуждение: никаких «центральных» финансовых церковных структур, единого церковного бюджета не существует. Все фин-хоз проблемы он (приход) решает своими силами и средствами.
А проблем этих в приходе – предостаточно.


Фото с сайта img15.nnm.ru
 
Куда уходят церковные деньги
Приход связан прежде всего с храмом, в котором он и образуется. Храм – не только то место, где совершаются богослужения, но и центр приходской жизни. А сферы деятельности прихода весьма разнообразны.
Например, организуется ежедневное бесплатное питание для малоимущих и нуждающихся пенсионеров. С финансовой точки зрения это выглядит так: себестоимость обеда из трех блюд обходится минимум в 150 рублей. Ежедневно приходят 40–50 человек (были периоды, когда кормили и по 600). Каких средств это требует на месяц – подсчитать не сложно. А это лишь незначительная статья расходов. Практически при всех московских храмах существуют воскресные школы, молодежные, культурно-просветительные центры и лектории, центры социальной помощи, детские приюты. Некоторые храмы содержат или являются соучредителями православных гимназий и общеобразовательных школ. Вся эта деятельность, естественно, требует средств – и средств немалых.
Не следует забывать, что храм и те здания, которые принадлежат приходу, как и всякое инженерное сооружение, требуют надлежащего ухода, периодического ремонта и обслуживания; потребляют электроэнергию, пользуются горячей и холодной водой и т. д. Каков порядок затрат? В бюджете нашего прихода только коммунальные платежи составляют порядка 500 тыс. рублей в месяц.
Отметим и такой факт: большинство московских храмов как памятники архитектуры не принадлежат Церкви, а находятся в собственности государства. Мы ими пользуемся на правах безвозмездного пользования. То есть договор предусматривает изъятие их у прихода в любой момент, как посчитает нужным собственник. Тот же договор строго оговаривает обязанность пользователя не только эксплуатировать, но и восстанавливать и реставрировать памятник архитектуры. Какова разница между строительством и реставрацией – в финансовом выражении, надеюсь, все понимают. Конечно, собственник в лице соответствующих гос. организаций вроде бы и обязуется оказывать помощь. Но за почти двадцатилетнее «безвозмездное пользование» храма, который мы получили в виде «живописных» развалин, такая помощь бала оказана только один раз – где-то в середине 90-х годов: прислали бригаду рабочих, которые за целую неделю покрасили треть фасада… Контроль за ходом реставрации, проводимой на средства прихода, осуществлялся при этом весьма строго – вплоть до штрафных санкций и переделки.
Не забудем и о том, что постоянный должностной штат прихода составляет отнюдь не три человека. Кроме клира (священства), для обеспечения функциональной деятельности требуются еще и певчие, чтецы, технический и обслуживающий персонал, сторожа, бухгалтерия, педагоги и пр. Всем этим людям требуется обеспечивать и себя, большинство имеют семьи, то есть они обязаны получать зарплату, их надо кормить в течение рабочего дня и обеспечить им нормальные рабочие условия. В различных храмах число сотрудников может быть различно. У нас оно порядка 50 человек. Если все это выразить в денежной форме, расходы (в сравнении с коммунальными) умножатся как минимум в четыре раза.
 
Откуда берутся средства
Бытует мнение, что храмы существуют (и должны существовать) на пожертвования. Это мнение имеет исторические корни, когда было действительно так – в первые века христианства. Но все течет, все изменяется. Изменения коснулись и этой сферы жизни. Выйдя из катакомб, Церковь получила возможность расширить свои функции, изменились и масштабы ее деятельности. Все это требует средств, что и вынуждает выполнять еще одну функцию – добывать эти средства. Непредосудительно и абсолютно нормально, когда люди своим собственным трудом обеспечивают не только себя, но и помогают окружающим. При условии, конечно, что это не вредит главному предназначению Церкви – спасению душ человеческих.
Добровольные пожертвования – один из источников средств. Состоят они не только из переводов и перечислений, но и в виде приобретения в храме свеч, просфор, пожертвований за поминовение близких (поминальные записки). Именно здесь появляются те самые 1500–6000% дохода, который не дает покоя критикам. Часть пожертвований идет по традиции в «натуральном» виде – в виде тех продуктов питания, которые приносят прихожане. Пожертвования идут и за совершение так называемых треб – богослужений, совершаемых по просьбе (требованию) верующих (в отличие от общественных богослужений, которые идут своим чередом): крестин, венчаний, отпеваний, освящений, соборований. Как правило, здесь возникает вопрос о «непомерных ценах». Следует пояснить, что цен на все эти деятельности не существует. Каждый жертвует в меру своего желания и возможностей. Мало того, священноначалие регулярно напоминает о недопустимости «ценников». Все же неоднократно приходится слышать жалобы, что в том или ином храме указана «цена». Если это действительно так, то не торопитесь подозревать и обвинять приход и священство в алчности, и сребролюбии. Конечно, это нарушение распоряжений начальства. Но вспомните, что в уплату за электроэнергию не берут муку и сахар, которые приносят в дар прихожане. Печеньем и сухарями не расплатишься за воду и канализацию. То есть это делается отнюдь не от хорошей жизни. Кроме того, я не знаю ни одного случая, чтобы кому-то было отказано в крестинах или, например, отпевании по причине невозможности оплатить. А если вдруг что-либо дикое и случится – будьте уверены: священник, допустивший это, долго на своем месте не задержится.
Какова же доля «прибыли» от этого вида деятельности? Любой желающий может прикинуть, сколько свеч (цена примерно 15 рублей (при 1500% прибыли!) – половина стоимости проезда в общественном транспорте Москвы) потребуется для оплаты хотя бы «коммуналки». Реально ли покрыть хотя бы это, не говоря уже о каких-то сверхприбылях?
В среднем этот источник покрывает расходы на 10–15 %. Пожертвования от «спонсоров» – их в древности называли ктиторами, то есть бравшими на себя обязательства постоянной материальной помощи храму, у нас вряд ли покрывают и 5% расходов. Хотя во многих маленьких сельских приходах ктиторы и «свечи» – основа всей «экономики».
Где же взять остальные средства? Вот здесь-то и приходится храму заниматься той самой «предпринимательской» деятельностью, о которой так любят кричать «критики». Кто-то организует небольшое производство: художественные мастерские, швейные мастерские по пошиву церковных и священнических облачений; одни открывают иконописные мастерские, другие – занимаются издательской деятельностью (церковной), третьи выпекают хлеб. Нередко можно встретить лавочки, где приход реализует продукцию своего подсобного загородного хозяйства (если оно, конечно, имеется). В общем, простор для творческой деятельности необозримый. В рамках, конечно, церковных правил, канонов и светского законодательства. У кого-то получается лучше, у кого-то – хуже. Все зависит от множества факторов – от личностных деловых и административных талантов членов прихода и приходского совета до географического расположения храма в том или ином районе Москвы.
Хорош подобный экономический уклад или плох?
Во многих европейских странах Церкви не приходится заниматься подобной рутиной – священство как госслужащие получают зарплату от государства, которое, в свою очередь, черпает средства от особых целевых налогов, которые добровольно берут на себя граждане, заявляя о принадлежности той или иной конфессии. Наверное, каждый священник хотел бы заниматься исключительно своим священническим служением и не тратить столько сил и времени не по «целевому» назначению.
Таким образом, экономически крепкий приход имеет возможность активно и плодотворно организовывать и расширять свою деятельность, а какую – это рассматривалось ранее. Вполне естественно, что это далеко не всем по вкусу. Кто-то предпочтет тратить бюджетные деньги на строительство новых тюрем и расширение сети нарколечебниц, нежели спокойно смотреть на то, как Церковь пытается решать проблемы общества своими силами и на свои заработанные средства. Но, быть может, пользу от деятельности прихода получают только верующие, так сказать, «свои», а как же все остальное «внецерковное» общество?
Приведу лишь один пример. После открытия в нашем приходе молодежного центра (посещать его может кто угодно при условии соблюдения установленных правил) правоохранительные органы района зафиксировали резкое снижение подростковой преступности. Так что – смотрите сами.
И, наконец, самый волнующий и самый животрепещущий вопрос «критиков»: на какие средства покупаются «поповские мерседесы».
Хочу сразу разочаровать – это миф. Конечно, священники не ходят пешком, в рубищах и в «лаптях на босу ногу». Немало из них имеют и собственную машину, без которой они – как без рук (таковы уж наши времена). Дорогие иномарки имеют единицы, да и приход к их приобретению не имеет никакого отношения. Средняя же зарплата московского священника, которую ему устанавливает приходской совет исходя из своих возможностей и здравого смысла, составляет порядка двух социальных прожиточных минимумов, или половину средней московской зарплаты. Диакон – меньше. Много это или мало – решайте сами. В провинции ситуация примерно такая же. Напомню, что священство имеет семьи, традиционно многодетные. Среди молодых священников немало таких, которые, чтобы прокормить семью, подрабатывают преподавателями, репетиторами, пишут статьи и т. д. – занимаются той деятельностью, которой позволяет заниматься светское образование, опыт и свободное от службы и церковных послушаний время. До мерседесов ли?
Такова вкратце внутренняя экономика обычного православного прихода. Выводы делайте сами.
Александр Мартыненко