Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Школа между сегодня и завтра: серьезный разговор
eurekanext
22 августа в Центральном выставочном зале  «Манеж» состоялась панельная дискуссия   «Москва – город образования: программы, прогнозы, пророчества», организованная Департаментом образования  Москвы совместно с Федеральным институтом развития образования МОН РФ. Обсуждение проходило в «аквариуме» конференц-зала, окруженного пространством образовательной ярмарки, и, несмотря на хорошую звукоизоляцию,  участников окружал фон детских голосов, напоминая о том, что ведущийся разговор – о будущем именно этих детей.

Программа должна стать «своей»

Заместитель мэра г. Москвы Ольга Голодец и директор Федерального института развития образования Александр Асмолов

И нужно признать – это действительно был очень интересный разговор. Его непосредственным «предметом» выступал проект программы развития столичного образования на среднесрочную перспективу, но скорее как содержательный повод для обмена мнениями. Открывая дискуссию, О. Голодец, заместитель мэра по вопросам образования и здравоохранения, обратилась к участникам с очень характерными словами:  «Мы ведем диалог на протяжении последних восьми месяцев, и главная проблема, которую я чувствую, – люди не верят в диалог. Не верят в то, что мы действительно собираемся всё делать сообща. Это моя позиция, это позиция Департамента, это позиция московского правительства: невозможно построить систему образования, если мы не будем все заодно. Если все согласились, – получится. Если нет – то, какие бы карательные меры ни применялись, результат будет нулевой.  Поэтому наша задача – создать общественное понимание программы, и это один из самых сложных вызовов нашего времени».
Развернувшаяся дискуссия продемонстрировала актуальность этого призыва: участники единодушно признали  важность и ценность программы, но очень по-разному акцентировали ее стратегические цели и приоритеты.

«Человек экономический» или «человек культурный»?

Ирина Абанкина, директор Института развития образования Высшей школы экономики и Вячесла Глазычев, профессор Московского архитектурного института, член общественно палаты

Вот та условная линия, по которой произошло глубинное размежевание выступавших – при том,  что никто не подвергал сомнению ни одно из этих начал. Но какое из них в настоящее время считать доминирующим?  Выступая от группы разработчиков, И. Абанкина,  директор института развития образования ВШЭ, исходила из того, что  «Глобальный рынок – это  не где-то «там», он здесь, в Москве,  и образование  для нашего города – важнейший  кластер его стратегического развития. Нужно уйти от понимания образования как просто расходной отрасли,  чтобы сформировать креативный потенциал, который позволит, основываясь на индивидуальном творчестве, на таланте, создавать добавленную стоимость, новые рабочие места и интеллектуальную собственность, даст человеку  входной билет  глобальный рынок. Реализация человека и его успешность связаны с тем, насколько он на  этом рынке обеспечит свое позиционирование в соответствии со своими возможностями». Поэтому мы и говорим о переходе от управления затратами к управлению результатами, от ценовой конкуренции к конкуренции по качеству образовательных программ. Кто в состоянии это сделать? Только те учебные заведения, которые имеют собственные программы развития, могут войти в это конкурентное программное поле».  
Коллизия этих двух начал – социокультурной и рыночной – получила оригинальное разрешение в выступлении Е. Гонтмахера, заместителя директора Института мировой экономики и международных отношений РАН: «Ирина Всеволодовна сказала, что главное – это рынок труда. Как экономист я, конечно, обеими руками «за», но третьей рукой я «против». Да, рынок труда – это важно, успех  – это  важно. Но главная задача образования – социализация. Образование – это самоцель». И, развивая мысль, продолжил: «Здесь есть концептуальная проблема.   Вот говорят: давайте поддерживать сильных – они, дескать, вытащат слабых. Есть другая точка зрения: давайте поддерживать слабых, а сильные и так за себя постоят, сами своего добьются. Мне кажется, если мы говорим об образовании, этот вопрос не решен. Конечно, надо помогать детям среднего класса и тем, которые ближе к среднему классу. Ну, а дети из маргинальных семей? Дети мигрантов? Когда мы входим в зону «плоского видения», у нас объемное представление теряется».

 
Евгений Гонтмахер, заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений РАН

«Услужливое образование»?
Поэтому содержательным ядром обсуждения стало – в широком смысле слова – гуманитарное измерение школы. Директор ФИРО А. Асмолов, руководитель дискуссии, видел свою задачу в том, чтобы «вынести  на круглый стол социокультурную стратегию образования, а именно – образования как порождения образа жизни, порождения модели успеха, формирования культурных матриц поведения, порождения системы ценностей в культуре». 
В этом контексте особенно остро прозвучала тема образования как услуги.  Если образование  есть социализация личности, производство модели успеха, то –  заявил А. Асмолов, – «редукция образования к сфере услуг, превращение его в большую парикмахерскую по принципу «чего изволите?»  – это  один из существеннейших рисков. Поэтому  при всём уважении к рынку надо четко понимать, что есть принцип избыточности образования к утилитарным запросам. Образование должно быть избыточно к рынку, а не ложиться под него. Следовательно, через нашу программу должна проходить логика «От новой образовательной политики – к новой экономической политике». И мне грустно, что в «Стратегии-2020» гуманитарное образование выпало «как класс». Мы часто путаем понятия «успешный» и «прагматически состоявшийся», а ведь это совершенно разные вещи. Какой успех выберет поколение – это зависит от образования. Успех ли утилитарный, «кайф-успех», когда всё дозволено, или подлинный успех созидающего человека?».   

Алексей Семенов, ректор Московского института открытого образования

«Платон мне друг»
Тезис «об оскудении души при переизбытке информации», обсуждавшийся многими участниками, развил А. Семенов, ректор Московского института открытого образования,  приведя  мысль из платоновского диалога "Федра":  «Припоминать станут извне, доверяясь письму, посторонним знакам, а не изнутри, сами собою. Ученики будут много знать понаслышке, без обучения и будут казаться много знающими, оставаясь, в большинстве, невеждами мнимо мудрыми». «Естественно, – под смех собравшихся продолжал А. Семенов, – Платон писал об Интернете, и нам очень важно понимать, что теперь для школы значимой становится ценность собственной позиции ученика, основанной на  знании, полученном им самим. Такое знание – его достоинство. Но это достоинство должно закрепляться в «цифровой морали» –  в информационной честности, когда всякая цитата сопровождается ссылкой на источник. С первого класса. Молодец, что ты нашел это в Интернете  вставил в свое сочинение. Но укажи, чье это, кто первый это сказал.  Вот  это и есть трансперсональный межкультурный диалог сегодняшнего дня, это и есть уважение к Другому. Этим полностью обесценивается бездумное повторение чужих умных мыслей, как и когда-то высоко ценившееся красивое переписывание от руки».

Образование: общее, универсальное, вариативное…  
Проблем, связанных с определением того, какое образование нужно сегодняшим детям и подросткам, касались многие выступающие. Вот наиболее развернутые суждения.
Евгений Ямбург: «Никто не против вариативного образования. Но наметившееся сокращение гуманитарной составляющей – это удар по нравственности, по системности, по чему угодно.  В последние годы побеждает очень опасная вещь – избыточный  прагматизм, стремление всё привязать к столбу пользы. Впрочем,  мы сокращаем не только гуманитарное, но и естественно-научное наполнение. А что оставляем? Мы отдаем время для всяких смешных предметов – «москвоведения», «пензеведения», «кубановедения», когда есть история, литература и т.д. 
Ольга Карабанова, зав. отделом методологии развития образования Центра стратегии развития образования РАО: «И, наконец, универсальность и вариативность, которые мы часто противопоставляем, понимая первое как одинаковость, а второе как разнообразие. Только универсальность позволяет оценить вариативность. И только по мере осознания своей целостности, своей универсальности  ученик становится субъектом своей деятельности и обретает готовность  к переходу на вариативные (индивидуальные) программы обучения».  
Михаил Левит: «Очевидным результатом системы обучения, при которой учеником получают в школах клочкообразные, лишенные систематической основы, бессистемные знания, является огрубление чувств, односторонность, поверхностность и самонадеянная пустота». Иоганн Генрих Песталоцци, 1782 год. Профильное образование имеет своим предметов функции, универсальное образование – целостную личность. То образование, которое мы называем общим, ни в коей мере не является универсальным. Оно – элементарное, или первоначальное. Универсальное – это то, которое надстраивается над этим общим.
Александр Асмолов: «В начале второй мировой войны к Черчиллю пришел министр просвещения и предложил, как сейчас некоторые делают в стандартах образования, резко сократить перечень учебников, убить вариативность и свести к минимуму содержание образования. Черчилль ответил: «Я этого не сделаю хотя бы потому, что до меня это сделали Гитлер и Муссолини». Сведение стандарта к рецептурному мышлению, сведение стандарта к нежизненным задачам приводит к обнищанию страны. Конечно, если мы хотим только что-то контролировать – это другая задача. И не случайно Муссолини писал, гордясь минимумом образования, «я всегда знаю, в какой день  на какой странице открыты учебники в школах моей страны».

Готовим к жизни в обществе. В каком? 
О. Карабанова: «Говорилось, что образование должно отвечать запросам общества. Но каким? Очевидно, что тем,  которые отражают объективные процессы, происходящие в нем – трансформирующемся, изменяющемся. И здесь есть, по крайней мере, три характерные тенденции, которые надо учитывать при проектировании развития образования.
Первая:  возникающее  общество – информационное. Возрастают темпы обновления знаний, технологической вооруженности. Это требует от людей принципиально новых способностей и компетенций, связанных с непрерывным образованием. 
Вторая: возникает общество разнообразия. А разнообразие требует от нас искусства диалога. Это искусство сегодня утрачено, и кооперация, сотрудничество должны стать в центре внимания современной школы.  
Третья: возникает общество социальной неопределенности. Но эта неопределенность – не в дефиците информации, а в изменении механизмов детерминированности социальных процессов в условиях глобализации. Трудность построения прогнозов, выбора оптимального пути при информационной неопределенности требует новой медиа-компетентности  как умения плыть в штормящем море агрессивного воздействия СМИ. Наши исследования показывают, что коммуникация в медиа-пространстве – это  разорванная коммуникация. Ведущие и разные части аудитории часто исходят из разных посылок и не понимают друг друга.
Меняется общество – меняются требования к системе образования, меняется само образование. Оно не должно просто следовать запросу – но должно создавать зону ближайшего развития, предвосхищать развитие общества.   

Между школой и профессией
Александр Лейбович: «Есть сфера, которая объединяет всех детей без исключения, – это сфера их жизненной перспективы, их способность видеть свое будущее жизненное пространство за линией видимого горизонта. Я думаю, что эту задачу мы решаем довольно слабо. В разное время процесс педагогического сопровождения назывался по-разному то  системой профессиональной ориентации, то системой  жизненного самоопределения. Чем они различались, сказать трудно. Но, видимо, первая означала «мы тебя заставим», а вторая – «выбирай, что хочешь». 
По-прежнему это одна из самых важных задач, которая перед нами стоит. Ее нельзя решить в рамках каких-то конкретных программ, предлагающихся стандартами, ее нельзя решить в рамках классно-урочной системы, вообще в рамках вертикально интегрированной структуры. Нужна система общественного диалога, которая должна быть налажена вокруг этой проблемы.  Ребенок, юноша, студент нуждается в этой поддержке в течение всего времени обучения. Считается, что эта услуга должна быть предоставлена системой, но на самом деле она – вне системы. И бизнес, ученики, и родители должны получить от нас площадки для непрерывного диалога – диалога, возникающего тогда, когда это человеку необходимо. Это место, где молодой человек может обсуждать свое профессиональное будущее, где он может посоветоваться со специалистами, получить консультацию у работников предприятий (а если надо, то и побывать там), встретиться с психологом, если речь идет о каких-то личностных качествах.   
Успех – категория очень личностная, ее нельзя навязать извне. Но очень важно, чтобы его понимание коррелировала с пониманием успеха, разделяемым обществом, государством.  Именно для этого систему такого диалога и следует развивать на государственном уровне. 
Вячеслав Глазычев. «Без общей системы ориентации на состязательность самолюбий,  состязательность эго тех детей, у которых повышенная самооценка, мы ничего с ними не сделаем – иначе им с нами жить неинтересно».
О.Карабанова: «Если ребенок понимает, что путь к материальному благосостоянию лежит через систему образования, то это позитивно скажется на его отношении к образованию. Он станет субъектом своего образования, то есть сам начнет решать, чему он и как он будет учиться, у него возникнет новая мотивация и его ценности тоже изменятся.

Мы хотим решить проблему или сымитировать решение?

Евгений Ямбург, общественный деятель, заслуженный учитель РФ, доктор педагогических наук, член-корреспондент РАО, директор Центра образования № 109 и Петр Положевец, главный редактор "Учительской газеты"


Евгений Ямбург: «В качестве локомотива всех преобразований выбрано совершенно неправильный драйвер – упор на сугубо  экономическое, организационно-правовое решение  вопроса. Нужно отличать бухгалтерский подход, где главное – ослабление нагрузки на бюджет, от стратегического менеджерского. Я за инклюзивное образование. Я за развитие одаренности. Я за вариативное и так далее и так далее. Я, как говорится,  политическую линию одобряю. Но ни одного механизма реализации не вижу. Не потому, что предложенные механизмы плохие, а потому что они противоречат целям  и не дают их достичь. Привожу конкретный пример. Есть такой фактор, как генетическая усталость, когда с каждым поколением ситуация всё хуже и хуже. Мы видим диагностику. Количество коррекционных классов каждый год надо увеличивать. При подушевой системе финансирования – смерть этим классам. Формально всё замечательно. Предполагается, что в этих классах будет некий коэффициент, что один ребенок в них должен «стоить дороже». Ничего этого не будет. Потому что огромное количество детей диагноза не имеет. Это дети, находящиеся в пограничной ситуации. У них не болезнь, а синдром. Никто за них платить не будет – у них нет формально зафиксированного  заболевания. И нет никаких механизмов, позволяющих спасти этих детей от «манежки», от преступлений, – они не разработаны.
Я видел исследования, в которых черным по белому написано, что по-настоящему толерантность формируется до пяти лет. Вот была такая форма, как центры образования. Сейчас она умирает, в новом законе ее нет. Мы брали детей трех лет и вели их с психологами, с медиками дальше. Теперь, по новому закону, это всё «незаконные бандформирования». Это кто делает? Ментальность? Государство? Нет, это делают совершенно нормальные люди, которые видят только кусок реальности – только экономику и управление. Они занимаются имитацией развития, а по сути – разрушением системы образования изнутри. Я ненавижу имитацию. Я езжу по всей стране и, надеюсь,  хорошо знаю управленческие инновации. Но когда мне рассказывают про аутсорсинг и клиринговые компании,  это особенно трогательно выглядит в русских деревнях. 

Требуется новый директор
Любовь Порохова, профессор кафедры управления персоналом МИО: «Креативное образование будет тогда, когда будут креативные руководители школ. Им приходится решать безумно трудные оперативные задачи в условиях неопределенности – и с мигрантами, и с культурой, и с социальной ситуацией. У многих в этой ситуации возникает «боязнь завтра – футорошок». Приведу высказывание современного английского исследователя Дональда Шона: «Чем сложнее стающие проблемы, тем больше времени требуется на их решение. Чем выше темп изменений, тем скорее изменяются сами проблемы, которые нам необходимо решить и тем меньше времени будут верны те решения, которые мы находим. Следовательно, к тому времени, когда мы найдем решение стоящих перед нами проблем, сами проблемы изменятся настолько, что наши решения утратят релевантность. В результате мы всё более и более опаздываем». 
Я прочла более трехсот программ развития образовательных учреждений. Это программы вчерашнего дня. Поэтому нужно вкладываться в руководителей образовательных учреждений – в их компетентность, их образованность, чтобы они были способны к решению новых задач. Предлагаю предусмотреть в Программе создание группы резерва руководителей образовательных   учреждений». 

Новая эпоха – новые  дети
Вячеслав Глазычев:  «При решении градостроительных задач я применяют испытанный метод – привлекаю детей 1–12 лет и предлагаю им сделать рисунок родного города. То, как эта детвора способна видеть, понимать и анализировать, решает массу вопросов, на которые постоянно жалуется мэрия – денег нет, людей нет…  Всё есть. И эти дети так способны дать профиль города! Не все взрослые так могут! Введите это в практику. Дайте детям и молодежи участвовать в конкурсах работ на темы, важные для города.  У них есть мотивация и желание занять позицию и получить первое место на конкурсе проектных идей, связанных, например, со слабовидящими детьми. Они немедленно проявяют себя как взрослые личности. 
Анатолий Каспаржак: «В городах, кроме того, особенно ярок кризис привычной модели семьи и детства. Я наблюдал, как моя внучка, которой три с половиной года и которая сама еще плохо говорит, обучает мою бабушку пользоваться iPad. Но ведь многие учителя – эти самые бабушки».



Анатолий Каспаржак, ректор московской высшей школы социальных экономических наук, заслуженный учитель Российской Федерации


Поднять голову и посмотреть вперед
Завершая дискуссию, Александр Асмолов пересказал сибирскую притчу, которую любил повторять его учитель, психолог Алексей Николаевич Леонтьев: «Когда лошадь уставала и начинала спотыкаться, опытный ямщик поднимал ей голову, чтобы она могла посмотреть вперед. И тогда она вновь начинала бежать прямо, не спотыкаясь». 
У московского образования, как и всего российского,  много проблем. Но относится к ним надо не как к трагическим неприятностям, а как к рекогносцировке проблемного  поля и будущих действий на нем. 
Владимир Бацын,
фото автора


?

Log in

No account? Create an account