?

Log in

No account? Create an account

Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Не то еще переживали
eurekanext
Михайлова_ЖЖ
История Татьяны Михайловой, директора московского культурологического лицея («малодетной» авторской школы № 1310), развивалась по печальному сценарию: жалобы недовольных родителей, внезапное появление людей из прокуратуры в школе, изъятие финансовых документов без описи и долгий допрос (к слову сказать, Татьяну Михайлову допрашивали девятнадцать часов), уголовное дело, долгое мучительное следствие, суд – приговор.
Пришлось пережить многое: бесконечные проверки, лживые и абсурдные обвинения, неожиданные предательства и девять дней в тюремной камере – в те самые дни, когда умер в СИЗО директор московской школы № 1308 Андрей Кудояров.
Ей дали три года условно и запретили пять лет занимать управляющие посты в гособразовании.
Сейчас бывший директор дописывает книгу «СИЗОфрения» и продолжает надеяться на оправдательный приговор.


– Татьяна Борисовна, в своем дневнике (http://portal.lgo.ru/tb/pismo.htm) вы писали, что оправдательных приговоров в нашей стране практически нет. Значит, и Илье Фарберу надеяться не на что? Как, кстати, относитесь к словам Владимира Путина, который назвал эту историю вопиющей?
– Судя по публикациям, которые я видела, Тверской суд встал на сторону обвинения, которое не располагает полными доказательствами вины Фарбера, а идет обратным путем – то есть опирается на то, что у самого Фарбера нет безусловного доказательства его невиновности. Фактом, положенным в основу приговора, является то, что Фарбер взял деньги, но контекст-то не исследован. Фарбер считал, что ему возвращают вложенные в ремонт клуба его собственные средства. Если это не так, то следствие должно было доказать, что этого ремонта не было. Таким образом, вопиющим случаем с точки зрения системы будет оправдание Фарбера.

– Вы, наверное, слышали об инициативе наших властей про выборы директора школы. Как считаете, выборы директора школы – это вообще хорошо? Радоваться этой инициативе или огорчаться?
– То, как инициатива выглядит в момент замысла и то, в каком виде она доходит до своего конца, – большая разница. Кроме того, всем известна репутация выборов в нашей стране… Радоваться приходится реже, чем огорчаться.

– Что вы скажете про привлечение общественности к управлению школой?
– В 2000-е годы у нас в лицее был совершенно потрясающий, «обалденный», как говорят дети, попечительский совет. Мы его называли папсовет, потому что состоял он из девяти пап и одной мамы. Именно волей этого папсовета было создано то, что потом легло в основу моего уголовного дела. Я так и не смогла доказать, что генеральный договор с родителями в качестве дополнительных платных услуг предусматривает не уроки и кружки, как обычно принято, а производство. В договоре это было написано (русским по белому), но жалобщицы сказали, что они не поняли суть документа, который они подписали. И все.
Наш лицей когда-то был открыт как общественно-государственная школа. Но дальше эта форма управления – очень правильная – была разрушена. Когда стали вводить ее заново, я подумала: «Мы же с этого начинали!» Как я сопротивлялась, когда убирали второго учредителя…

– Помните ли вы то время, когда во времена перестройки выбирали директоров?
 – Могу сказать, что это была больше игра в выборы. Это происходило на эйфории 90-х, которые, вопреки расхожему мнению, я считаю временем потрясающе интересным, временем свободы и разнообразия школ и мнений.
Любые выборы отнимают массу сил, хотя отчасти полезны – «качают мускулатуру», заставляют руководство оглядываться на то, что оно делает. Тем не менее вбросы голосов и позиция «пока выборы не закончатся, мы ничего делать не будем» – это моменты неприятные.

– То есть выборы останавливают нормальную жизнь школы?
– И школы, и всего образования, которое только что пережило двойные выборы (президентские и мэра), и это было сродни маленькому пожару.

– Если все-таки конкурс будет, каким он должен быть, по-вашему? Кого вы видите в так называемом жюри? Должны ли там быть родители, или родители – это те люди, которые не могут объективно оценивать и выбирать?
– В таких сложных системах, как отраслевые вертикали, все часто стремится к своей противоположности, пока дойдет «от верхов до низов». Директор школы – должность преемственная. Чтобы школа процветала, директор, как и врач, должен долго работать на своем месте. Знать анамнез, делать историю своей школы. На Западе, я знаю, отработал директор школы на одном месте, покатили его в другое место. Если это большой «Ашан», может, это и оправданно. Но в нашей традиции пока не так.
Но все зависит от типа школы. Может, школа сама должна решать, как для нее лучше? На практике все свои решения школа принимает по ветру того курса, который в данное время проводится. Редки исключения, но они есть.

– То есть наши люди не готовы к выборам и конкурсам?
– Не наши люди, а наша система (на мой взгляд) в данный исторический момент превратит эти выборы в непрекращающийся кошмар. Школа сейчас нуждается в одном: чтобы ее оставили в покое.
Приведу маленький простой пример. Почти в каждой школе сейчас есть внебюджетный фонд. Чтобы потратить деньги, всякий раз оформляется протокол с решением какой-нибудь общественности (управляющего совета, благотворительного совета – у кого как в уставе прописано). И вот, допустим, приходит счет, который нужно оплатить за три дня. Эту общественность принимаются лихорадочно вызванивать, делать протоколы, организовывать их подписание. Задним числом сделать это невозможно – строгая бухгалтерия. Простейшее действие превращается в ад.
Можно поступить проще. Мы делали так (но, как вы знаете, моя история закончилась очень печально): не подписывали каждый раз протоколы – у нас был классификатор расходов, с которым родительский комитет согласился и принял его в начале года. Протоколы оформлялись только в случае отступления от классификатора. Это значительно облегчало работу, давало мобильность. Но сейчас снова вернулись к протоколам, на подписание которых уходят недели.

– Вы сейчас больше о чисто управленческих механизмах говорили. То есть для вас директор школы – это прежде всего менеджер? Может ли быть директором человек не из педагогической среды?
– Мое убеждение: для школы лучше, если директор – учитель учителей и одновременно хороший менеджер. Но могут быть различные конфигурации. Если директор – менеджер, то завуч должен быть крепким педагогом. Если директор – монстр педагогики, то в менеджерской сфере должен быть силен кто-то из заместителей. Однозначно школе нужны хорошие менеджеры – хозяйственник, айтишник, финансист, кадровик. Совместить все качества в одном человеке было бы замечательно, но не всегда получается.

– Судя по последним событиям – уходам директоров школ в связи с разного рода проверками (Вячеслав Лозинг, Александр Попов, Павел Шмаков), – можно совершенно точно сказать, что директором быть опасно. Какие, на ваш взгляд, проблемы могут решить выборы директора школы?
– Правильные выборы директора должны обезопасить школу от рабской зависимости делать то, что ей прикажут. Сейчас назначение директора – прерогатива руководителя ведомства. Это тот короткий поводок, держа который, системой можно управлять вручную. Но выборы могут обернуться другой зависимостью, популизмом. Ладно, поживем – увидим. Не то еще переживали.
Беседовала Олеся Салунова

Подробное интервью с Татьяной Михайловой читайте
в одном из следующих номеров газеты «Вести образования»