Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Россия уходит от вертикали власти?
eurekanext



Не в первый раз объявлена децентрализация. И все предыдущие попытки не были успешными.

Месяц назад, 17 июня, выступая на экономическом форуме в Санкт-Петербурге, президент Российской Федерации Дмитрий Медведев заявил, что система управления страной, которая работает только по сигналу из Кремля, является нежизнеспособной. И что в самое ближайшее время им будет создана группа, которая займется вопросами децентрализации власти в стране.

В устах главы российского государства это, без преувеличения, историческое заявление. Хотя бы уже потому, что в течение всей отечественной истории, начиная с Московской Руси, «первые лица» были озабочены прежде всего именно усилением и поддержанием этой самой вертикали. И материалы, которые прилагаются к данному тексту, убедительно это подтверждают. Тем не менее, ужесточение властной вертикали вплоть до полного произвола царя или вождя всегда сопровождалось ее последующим относительным смягчением, поскольку произвол стремительно транслировался сверху вниз и создавал тромбы во всех артериях – и исполнительной власти, и экономики, и судопроизводства.

Во все внести идею произвола
Как отмечал еще Н.Г. Чернышевский, «Основное наше понятие, упорнейшее наше предание – то, что мы во все вносим идею произвола. Юридические формы и личные усилия для нас кажутся бессильны и даже смешны, мы ждем всего, мы все хотим сделать силою прихоти, бесконтрольного решения; на сознательное содействие, на самопроизвольную готовность и способность других мы не надеемся, мы не хотим вести дела этими способами; первое условие успеха, даже в справедливых и добрых намерениях, для каждого из нас то, чтобы другие беспрекословно и слепо повиновались ему. Каждый из нас маленький Наполеон или, лучше сказать, Батый. Но если каждый из нас Батый, то что же происходит с обществом, которое все состоит из Батыев? Каждый из них измеряет силы другого, и, по зрелом соображении, в каждом кругу, в каждом деле оказывается архи-Батый, которому простые Батыи повинуются так же безусловно, как им, в свою очередь, повинуются баскаки, а баскакам – простые татары, из которых каждый тоже держит себя Батыем в покоренном ему кружке завоеванного племени, и, что всего прелестнее, само это племя привыкло считать, что так тому делу и следует быть и что иначе невозможно». (ПСС. Т. 7. М: ИХЛ, 1950. С. 616).

Так что, может быть, и на этот раз все обернется «усовершенствованием» существующей системы посредством более или менее шумных кампаний – показательной поркой уличенных в особых злоупотреблениях, частичным ужесточением правил и регламентов работы с обращениями граждан и т.д.? Если да, то такие меры проводил и сам Петр I, которому Россия обязана созданием мощнейшего фундамента этой самой вертикали, пережившей века.

Но, похоже, теперь готовится серьезное, принципиальное решение. Объективная сложность современной экономики настолько велика, что эффективно управлять ею из одного центра (не говоря уже об управлении «в ручном режиме») просто невозможно. А в случае неизбежной (и крайне желательной) интенсификации межрегиональной и международной кооперации на уровне конкретных фирм и предприятий задача становится абсолютно неразрешимой. С другой стороны, и государство, и общество заинтересованы в развитии частного бизнеса (особенно среднего и мелкого), что невозможно без развития предпринимательской активности на местах также практически во всех сферах. А это означает, что там, на местах, должны формироваться институты широкого гражданского участия в контроле за всеми видами предпринимательской деятельности, затрагивающей интересы общества и качества его жизни. Отсюда – требование к резкому усилению гражданской активности (в том числе и политической), в развитии общественных форм самоорганизации по самым разным основаниям. Речь, по большому счету, идет о многократной интенсификации процесса становления полноценного гражданского общества в России.

Будем справедливыми к предкам и скажем, что и многие «первые лица» минувших эпох (от «просвещенных монархов» до генсеков) чувствовали, а некоторые и понимали, что отчуждение от активной политической и экономической жизни гигантского большинства населения является страшным тормозом развития страны. Но пример с отменой крепостного права, необходимость которой была очевидна уже Екатерине II в 1760-х годах, а произошла (и то с огромным субъективным нежеланием Александра II) только целое столетие спустя, заставляет нас подозревать, что существовала какая-то сила, которая позволяла власти все откладывать и откладывать неизбежное решение, а народу – не слишком ее и торопить.

Патернализм – тормоз развития?
Да, такая сила есть, и имя ей – патернализм, еще в XIII–XVII вв. ставший одной из несущих конструкций народной русской ментальности. Именно этот «патерналистский паттерн», превратившись в константу русской культуры, активно сработал в XVIII–ХIХ вв., не дав после пугачевщины ни одной волны народных восстаний, хотя бы отдаленно соизмеримых с «великим бунтом», тот же паттерн был использован лидерами большевиков и цинично эксплуатировался ими до самоисчерпания советской власти, и он же благополучно (для себя, но не для страны) дожил до наших дней.

Известный социолог Лев Гудков пишет: «Сегодня становится все более очевидным, что блокирующими дальнейшее развитие России оказываются не особенности политической организации или тип экономической системы, а наиболее значимые, ядерные структуры культуры, важнейшие, наиболее ценимые национальные символы и представления, базовые составляющие национальной идентичности и самосознания русского человека, его антропология – то, во что верят, чем гордятся люди». (Л. Гудков. Негативная идентичность. Новое литературное обозрение. – ВЦИОМ-А, М., 2004. С. 676). А культуролог Г. Померанц добавляет: «Трудности развития всех незападных стран связаны с неподготовленностью стартовой площадки, с очень мощной совокупностью элементов традиции, блокирующих развитие или направляющих его в тупик. Социальные структуры почти всех незападных стран ведут себя, как мужики, старающиеся переупрямить барина, перетерпеть, пережить барские затеи и настоять на своем». (Цит. по: Л.Е. Бляхер, Г.Ю. Любарский. Главный русский спор: от западников и славянофилов до глобализма и Нового Средневековья. – М.: Академический проект. Институт Фонда «Общественное мнение». 2003. С. 210).

Таким образом, децентрализацию власти (и весь комплекс связанных с ней следствий) следует воспринимать как отказ от едва ли не самой тяжелой части доставшегося нам «ментального наследства». Но этот отказ тяжел не только для власти, он тяжел психологически и для очень многих наших современников, которые искренне считают, что народ может работать только под самым жестким присмотром высшей власти, под страхом сурового и неотвратимого наказания за неисполнение ее предписаний. Иначе – та самая распущенность одних и произвол других, с чем «для общего блага» боролся Петр I.

Царь Петр был, безусловно, важнейшей фигурой, во многом и надолго вперед предопределившей характер отношений государства и народа, однако важнейшая форма крайнего авторитаризма была «найдена» уже его отцом – Алексеем Михайловичем. Именно при нем был организован Приказ тайных дел (личная канцелярия царя), дававшая возможность решать важнейшие вопросы в обход Думы. Возникла практика так называемых именных указов – законодательных актов, принимаемых лично царем. Именно царь творит «суд и правду», говорится в постановлении собора 1660 года. В этом акте и других реалиях того времени исследователи-историки видят свидетельства уже сложившего в обществе «авторитарного идеала», который включает согласие человека на насилие над собой внешнего жесткого порядка. Крайний авторитаризм основывался на представлении о высшей Правде как эманации монарха, отца отечества (позже – вождя). Вот чеканные формулы из Воинских артикулов Петра I и Полного собрания законов Российской империи: «Его величество есть самовластительный монарх, который никому на свете ответа дать не должен» и «Монархов власть есть самодержавная, которой повиноваться сам Бог за совесть повелевает» (подробнее см. А. Ахиезер. Россия: критика политического опыта. – М., Новый хронограф, 2008. С. 159-160).

Петр I, по словам Г.В. Плеханова, окончательно закрепил за государством все производительные силы России и довел до крайнего логического конца бесправие жителей по отношению к государству, что характеризует собою больше восточные деспотии, чем европейские монархии, где властитель мог осуществлять это лишь в известных пределах, установленных законом или обычаем. В результате петровских реформ социальное положение «благородного» сословия изменялось в одну сторону – сторону Запада, а социальное положение «подлых людей» – в прямо противоположную, в сторону Востока. Установленный Петром приоритет государственной службы (Табель о рангах) означал не столько демократизацию общественной жизни, сколько абсолютизацию бюрократической «вертикали», основанной не на праве, а на произволе самодержца. В результате в России XVIII в. вестернизация традиционной культуры парадоксально выступила как средство ее ориентализации (относительно Европы и западных ценностей, а внешняя демократизация общественной жизни служила укреплению абсолютизма восточно-деспотического типа (см. И.В. Кондаков. Культурология. История культуры России. Курс лекций. – М., Омега-Л. 2008. С. 178-180).

В «петровских реформах», осмысляемых с большой исторической дистанции, одновременно угадываются и либеральные начинания Екатерины II и Александра I, и республиканские проекты декабристов, и административная перестройка Николая I, и реформы Александра II, и столыпинская реформа, и даже все фазы русской революции ХХ века… Не случайно многие мыслители Серебряного века усматривали в петровских преобразованиях зародыш будущего большевизма. Поэтому понимание смысла и цели, характера и результатов «дел Петровых» чрезвычайно важно – многие из проблем, завязанных им в тугой узел, России приходится развязывать до сих пор (см. там же).

Собственно говоря, Петр многократно усилил внутренний раскол русского общества, которое уже было расколото за считанные десятилетия до его реформ расколом Церкви. Теперь линии размежевания шли буквально по всем сферам – религиозной, культурной, политической, хозяйственной. Углубление этого процесса грозило необратимой дезорганизацией, и в других исторических условиях это неминуемо произошло бы. Но на дворе стояла эпоха Просвещения, и европейская политическая культура была готова предложить на такой случай рецепт – создать государственную идеологию – искусственную культуру, которая имитирует менталитет массового сознания, монтируя в него ценности «большого общества» как будущей гражданской нации. Правда, здесь нужно заметить, что если в Европе национальные государства сложились, то в России раскол до конца так и не был преодолен – фактически, пусть в иных формах, он существует и сегодня. Именно поэтому ни при Петре, ни позже власть и народ никогда полностью не доверяли друг другу, никогда не становились партнерами. Это недоверие и стоящий за ним страх от взаимного непонимания и непризнания логики и систем ценностей и был той основной причиной, которая исключала открытый и конструктивный диалог о взаимно желательном будущем. Да и какой диалог мог быть между европеизированным меньшинством (3% населения), общавшимся в своем кругу на иностранных языках и одевавшимся по новейшей парижской моде, и неграмотным, темным большинством?

Да, с одной стороны, Россия не могла жить без просвещения, так как, отстав от других, она могла потерять свою государственность и национальное существование. Вместе с тем просвещение несло в себе для пораженного расколом общества смертельную опасность. Если бы для всех стало ясно, что царь вовсе не батюшка, а глава сословной системы и бюрократии, это означало бы, что власть превратилась для людей в разоблаченного оборотня, и они отказались бы от воспроизводства этой системы.

Именно поэтому все реформы в России имели характер «революции сверху» и никогда не доводились до конца. Власть начинала системные реформы только тогда, когда ей чудилась прямая угроза социального взрыва, и останавливала их, как только убеждалась, что кризис миновал и новая пугачевщина ей не угрожает. Мы знаем, что государственная идеология и пропаганда, особенно при господстве в обществе патерналистского менталитета, можно довольно долго микшировать этот социальный раскол, но сама линия на сохранение народа в «детском состоянии» и недопущение его в государственную жизнь по причине «неготовности» с неизбежностью ведет государство к катастрофе. Тому примером и 1917, и 1991 год. И, кстати, здесь в высшей степени уместно вспомнить о такой категории, как качество общего образования, и задаться вопросом: насколько адекватно молодые люди, его получившие, понимают государство, гражданами которого являются, и общество, в котором живут и социально реализуются?

Старый-новый выбор
Попытаемся подвести итог сказанному.
История свидетельствует, что цари, вожди и другие носители верховной власти государств способны порой оказывать довольно существенное влияние на развитие государства. Но в большом историческом времени всегда можно видеть, что жизнь государства подчинена гораздо более глубоким и сложным процессам. Еще сложнее понять ментальные основания народов, населяющих страну, и те особенности их культуры и социальной психологии, которые определяют их реакцию на социальные изменения, осуществляемые государством с их участием (или без него).
При этом каждое государство и каждое общество уникально и обладает только ему присущей спецификой. Не уникальных государств и обществ нет.

Россия, насколько можно судить даже по рассмотренному небольшому фрагменту, действительно находится в сложной точке своей многовековой истории. Она вновь стоит перед старым-новым выбором модели своего дальнейшего развития. Либо сохранять так называемый государствоцентричный тренд, при котором государство является высшей ценностью, ради величия которого общество готово на любые жертвы и признает право государства требовать от народа этих жертв. Либо высшей ценностью считать каждого члена общества, каждого гражданина и видеть в государстве просто лучшее из возможных средств, обеспечивающих условия для их безопасной и благополучной жизни в строгом соответствии с духом и буквой законов, принятых этим обществом путем свободного волеизъявления. Такое государство и такое общество не столько озабочены проблемой «величия», сколько созданием благоприятных условий жизни для каждого «простого человека».

Нельзя не признать, что какая-то часть современного российского общества склонна принять первый вариант, а какая-то – второй. И соотношение этих частей подвижно. Нельзя не признать и того, что реализация каждого варианта сопряжена с рисками и перечень этих рисков у разных групп общества – разный.
Проблема выбора пути (в случае, если она будет сформулирована президентской комиссией) будет поставлена перед российским обществом впервые в истории. И выбор этот (если он состоится) будет поистине историческим.

Если исходить из логики предшествующих рассуждений, то принятие первого варианта будет означать углубление России в цивилизационный тупик. Принятие второго – окончательный выход в открытое европейское цивилизационное пространство и идентификация себя в качестве однозначно европейского (а не какого-то евразийского или иного особого государства).
Будет ли гарантированно удачен этот второй вариант? Нет, в условиях расколотого общества, гражданами которого мы объективно являемся, такая гарантия отсутствует. А сможет ли оно быстро консолидироваться – тоже открытый вопрос.
Ответ на него – в нас самих. В качестве нашего образования, социального опыта, гражданской сознательности и ответственности.


Владимир Бацын


  • 1

Россия уходит от вертикали власти... ?

Сегодня всерьез обсуждается вопрос передачи детских садов и школ, а также учреждений здравоохраненияна уровень субъекта РФ. Тогда муниципалитет остается без учреждений, денег на них и каких-либо иных полномочий, кроме "следить за качеством дорог и водопроводных труб". С полномочиями муниципалитет избавляется от какой-либо ответственности за социальную сферу и все проблемы "предлагает населению решать с вышестоящими органами, т.е. губер-рами, федерацией". И какое тогда это самоуправление?
И о каком тогда формировании гражданского общества можно говорить, если даже местное самоуправление остется не у дел и предмета самоуправления у него нет.

Владимир Константинович, можете ли Вы прокомментировать эту ситуацию?

Re: Россия уходит от вертикали власти... ?

Уважаемая Svetlana2100! Речь вель как раз и идет о том, по какому именно пути пойдет развитие российского самоуправления. Исследуйте, пожалуйста, ситуацию с вашей родной школой: в какой степени она зависит от муниципалитета, в какой степени она ему "нужна", как вообще позиционирована школа в "силовых полях" местного сообщества, что от него зависит (на выбрах, в общественном мнении, в позициях СМИ и пр.). Ведь законы пишутся людими, а людьми, как известно с древности, управляют "мнения" (традиции, предрассудки, бытовое мышление).

Re: Россия уходит от вертикали власти... ?

Владимир Константинович, я не совсем понимаю о чем Вы. Вернее, о том, чтобы исследовать ситуацию - я поняла. Только ведь муниципалитеты никто не спрашивает, позиция задается сверху. А народ сейчас вряд ли готов активно противостоять решениям сверху, даже если он против этих решений. Ну и что, что несколько лет назад, построенный городом и укомплектованный колледж вместе с подобранным и обученным на деньги муниципалитета коллективом перешел по решению федерации к субъекту. Никто никого не спрашивал, издали постановление и "забрали" вместе со всем нажитым добром и даже денег, потраченных из средств местного бюджета, не вернули. И кому от этого лучше стало? Колледж как получал свои средства, так и получает (норматив же не изменился - ни больше, ни меньше), а городу он теперь не подчиняется, в городских акциях, мероприятиях и т.д. не участвует и город отвечает ему тем же. Вот Вам пример "передачи".

Уважаемый Владимир Константинович ( это ведь Вы отвечали Светлане). Думаю, Светане интересна Ваша позиция как мудрого человека. Как вы относитесь к идее передачи школ на субъектовый уровень? И если так же, как она - отрицательно,- то какие видите механизмы этому противостоять?
Мне тоже интересна

  • 1
?

Log in

No account? Create an account