?

Log in

No account? Create an account

Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Быть или не быть?
eurekanext
Мартыненко_ЖЖ
Семейное или домашнее образование все чаще и чаще становится предметом споров и обсуждений, и не только потому, что стало уделяться больше внимания социальной адаптации так называемых «особых» детей, для многих из которых это единственная форма обучения. Среди «надомников» немалое число и тех, кто имеет полную возможность посещать обычные школы, но предпочли иную форму образования… Чем же это обусловлено? Попытаемся проследить некоторые явления на примере учеников из православных семей, к которым относятся не только дети священнослужителей, но и воцерковленные миряне.

Сразу подчеркну: религиозное мировоззрение отнюдь не означает стремления обязательно создать особую религиозную среду обитания для своих чад. Даже среди православного священства сторонников принципиального обучения детей в обычной школе не меньше, а скорее даже больше, чем противников. Однако часть родителей все же склоняется к выбору семейной формы обучения. Почему?
Для начала – несколько «зарисовок с натуры».
Один из моих хороших знакомых, преподаватель информатики, устроился на работу в одну из московских школ. Хватило его всего на три года. То, что он рассказывал мне о внутренней жизни школы, ставило в тупик. Оказывается, обычная процедура – уборка класса и территории школы самими учащимися – является эксплуатацией детского труда, и замеченные в этом подвергаются жесткому наказанию. Мусорить – можно, а привлечь к уборке – категорически запрещено. Естественно, детишки, узнав об этом, тут же начали производить психологические эксперименты над учителями: а как изменится выражение лица педагога, если у него на глазах разорвать бумажку на мелкие части и разбросать по классу – за чистоту и порядок ведь отвечает он? Оказалось, что категорически запрещено ставить «двойки». Точнее – можно, но за каждую «двойку» педагог должен отчитываться перед директором: почему он не в состоянии донести до ученика свой предмет. О том, что «двойка» – не только оценка знаний, но и важный воспитательный инструмент – речь даже не ведется. Когда же он попытался приструнить слишком зарвавшегося шалуна – старшеклассника, решившего покурить в школьном коридоре, и отобрал у него сигареты, – это чуть не закончилось объяснениями в милиции... Выводы делайте сами. Кто-то скажет, что данный случай – аномалия, редкое исключение. Возможно. Но как быть с иными проявлениями? Знакомый мне московский священник вынужден был забрать свою дочь-старшеклассницу из школы, так как она «не вписалась» в коллектив. Дело в том, что в этом коллективе «взрослые» взаимоотношения (назовем их так) между мальчиками и девочками стали обыденным делом (что сейчас – увы – не редкость). А поскольку для верующей девочки это было неприемлемо, она оказалась белой вороной. Сначала были насмешки и злые шутки, затем – открытая травля, когда же дело дошло до угроз и попыток физического давления – пришлось менять школу. В данной ситуации интересной оказалась реакция педагогов: они с удовлетворением восприняли этот шаг. Скандал не вышел за стены школы, родители не стали писать жалобы в вышестоящие инстанции, не привлекали СМИ, а поскольку источник напряжения и конфликта исчез сам по себе, все вернулось «на круги своя». А как же класс? Так это их личная жизнь, пусть занимаются подобными проблемами родители, а школа – ни при чем. Ведь к образовательному процессу претензий не предъявлялось.
Можно приводить множество подобных примеров, но все они сводятся к одному – школу лишили важной, если не сказать основной, функции – воспитательной, объявив это частным делом и оставив только информационно-образовательную функцию. Как это отразилось на последней – известно всем.
Прежнюю систему нередко обвиняли в оторванности от жизни, излишней идеологизированности (с чем нельзя не согласиться). Однако невозможно отрицать и то, что существовавшая система все же давала ориентир того, какой должна быть жизнь (речь идет не о наполнении системы ценностей, которой я не разделяю, а о самом факте существования этого механизма). Но вот старая система рухнула, а новая – никак не может родиться. Ликвидировано это несоответствие идеалов и реалий. Реалии – остались, а идеалы – упразднены. Точнее, приведены в строгое соответствие с реалиями. И вот наши детишки с первого класса впитывают в себя, что имеющаяся система нравственных и общественных отношений и ценностей, где основным мерилом является материальный успех, является единственно возможной и нормальной, и других быть просто не может. Последствия закономерны. Я, священник, которому приходится принимать исповедь, уже давно воспринимаю как норму, когда молодые люди, придя первый раз на исповедь, с удивлением узнают, что отношения между полами вне законного брака – смертный грех.
Поскольку устранение от воспитания также является методом воспитания, то многие верующие перестали видеть в лице школы свою опору, помощника и соратника. Скорее – наоборот. Каков выход? Создать нравственно здоровую атмосферу для детей, отдавая их в православные учебные заведения, или же сделать упор на домашнее образование.
Перейдем теперь к другой причине, заставляющей отказываться от обычных школ. Назовем ее мировоззренческой. Не секрет, что, несмотря на некоторые подвижки в этой области, гносеологическая составляющая нашего образования продолжает базироваться на агрессивном материализме, что, естественно, не устраивает верующую часть нашего общества. Вопреки расхожему мнению, в православных учебных заведениях не «предают анафеме» Дарвина и его учение, а относятся к нему вполне здраво – как к одной из научных теорий, имеющей как сильные, так и слабые стороны. Но оставим Ч. Дарвина в покое и обратимся к мировоззренческим последствиям изгнания религии из школьного обучения.
Вспоминается забавный случай. Один мой близкий знакомый (дело было в конце 90-х), человек воцерковленный, как-то пришел весьма озабоченный и поведал следующую историю. В этот день он повел своего сына на собеседование в школу перед поступлением в первый класс. «Я никогда не считал своего сына вундеркиндом, – рассказал он. – Но то, что мне сказали педагоги, повергло меня в шок». Оказалось, что собеседование проводилось без родителей группой из нескольких учителей. После беседы учитель, подбирая слова и выражения, сказала, что его сын – нет, не дебил, а весьма неразвитый ребенок, которому будет трудно учиться. Подобное известие меня крайне удивило, поскольку его сын был шустрым и любознательным мальчишкой с цепкой памятью. Еще в пять лет научился читать, освоил элементарные арифметические действия, знал множество стихов и с удовольствием читал жития святых, изложенные для детей. На вопрос, чем же мотивировали свой вывод педагоги, он ответил, что, оказывается, сын не смог ответить на элементарные вопросы, ответы на которые должны знать все его сверстники: не смог назвать ни одного имени из черепашек Ниндзя и не имел понятия, кто такой Бэтмен. Не знаю, как бы отнеслись к такому ученику педагоги, но жизнь распорядилась иначе: по ряду обстоятельств эта семья переехала в другой район Москвы, появилась возможность отдать ребенка в православную гимназию, где подобные «дебилы» – не редкость. Мальчик легко и охотно учился, без труда поступил в престижный технический вуз и блестяще его окончил. А что касается провала в знаниях о бэтменах и черепашках, то, подозреваю, он их не знает до сих пор.
Конечно, кто-то скажет, что я слишком сгущаю краски. Конечно, «если кто-то кое-где у нас порой…» – это еще не основание для глобальных обобщений. Скорее всего «в среднем» дело обстоит не так уж и мрачно. Но вот беда, если эта самая среднестатистическая «успешная» школа со среднестатистическими учениками расположена не в вашем районе, и даже не в вашем городе или селе, если нет возможности учиться в православном учебном заведении – что остается делать? Здесь семейное обучение – порой единственный выход из создавшегося положения. Учить и воспитывать ребенка надо ведь сейчас, сию минуту, на другое время, более благоприятное, это дело, увы, не перенесешь.
Александр Мартыненко