?

Log in

No account? Create an account

Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Мои друзья Фарберы
eurekanext
Батенкова_ЖЖ
Я познакомилась сначала с Ильей – 10 лет назад, в декабре 2002 года на Пушкинской площади, а потом уже и со всеми остальными Фарберами. По четвергам на Пушке стоял пикет против войны в Чечне, в организации которого мы с мужем Дмитрием Бродским принимали участие. После «Норд-Оста» к нему присоединялись все новые и новые люди – среди них оказался и Илья. Он как художник стал помогать нам именно в оформлении различных акций. Самая яркая из них, на мой взгляд, – это шествие небольшого отряда 12 апреля 2003 года по Тверской улице от Пушкинской площади до Лубянской, по тротуару, чтобы у милиции (тогда еще это была милиция) не было повода нас разогнать (акцию-то префектура не согласовала). Илья придумал вот что: участники шествия должны были связать свои руки колючей проволокой и так пройти по центральной улице Москвы. И, представьте, получилось! Ни один человек не был задержан, хотя милицейское начальство то и дело пыталось нас остановить. Мы хотели сказать этим, что неправосудные акции расправ над мирными жителями в Чечне, осуществляемые военнослужащими федеральных войск (со скручиванием колючей проволокой жертв карателей), эхом откликнулись в Москве, и что мы должны что-то сделать – противопоставить имперской войне акцию солидарности с ее невинными жертвами и потребовать от власти прекратить эти преступления. Это было 10 лет назад…
И вот теперь сам Илья стал жертвой такой государственной расправы: неправосудной, жестокой, выходящей за рамки здравого смысла.
Я уверена, что все наши сегодняшние беды, гибель правосудия – оттуда, из чеченской войны. Общество промолчало тогда, потупив взор, и вот сегодня мы имеем то, что имеем: тотальную коррупцию, жестокость и произвол…
Хотя Илья-то как раз и не молчал!
Позже мы с мужем познакомились и с его отцом, и с мамой, и с сестрой.
Отец Ильи Исаак – по специальности каменщик, строитель. Но не только. Он еще может подготовить абитуриента к сдаче вступительных экзаменов по математике. Он может научить математическому языку и самых маленьких, что он и делает сейчас, занимаясь со своим внуком Саввой (средним сыном Ильи). Исаак прекрасный фотограф: я думаю, он мог бы профессионально работать в любом СМИ. Он умеет видеть предмет целостным, схватить в нем самую суть. Уверена, что видение художника у Ильи – от отца.
А мама Елена – это опора семьи, ее стержень. Несмотря на все сложности и драмы (детей-то в семье четверо, и у всех характерец – мама не горюй!), она умеет всех своих детей (Олю, Илью, Сашу и Колю) поддержать именно в трудные минуты их жизни.
Она очень самостоятельна, энергична, верит в людей и открыта миру.
Елена все эти месяцы ездила к сыну в СИЗО, везла продукты, альбомы, карандаши. Илья хороший художник. А еще он поэт и архитектор. Но, в отличие от отца, он еще только шел к своему мастерству, только-только к нему прикасался. И поэтому многого жаждал, «разбрасываясь», как мне казалось…
Сейчас Исаак воспитывает Савву, среднего сына Ильи. Петр (старший сын Ильи) все силы отдает поддержке отца и очень на него похож.
Саша – младшая сестра Ильи – музыкант и педагог. Много лет поет в хоре. Она очень любит брата, страшно за него переживает. Она вообще очень глубоко и трепетно воспринимает этот мир.
Они очень разные, эти Фарберы. Но есть то, что их объединяет: творчество, мощная тяга к созиданию. Я уверена, что в любой стране мира они бы реализовали свои таланты и были бы востребованы благодаря умению придумывать что-то новое, искать, пробовать и рисковать, не боясь ошибиться. Подниматься в случае неудач и устремляться вперед.
Но они хотят жить в России, потому что это их страна, их любовь.
А что же будет с Россией без них?
Вот о чем я сейчас думаю…
Елена Батенкова

14 августа 2012 года
Он – делатель
монтэль_ЖЖ
– Илья – один из самых светлых и идеалистичных людей среди моих знакомых. В молодости мы немного общались в компании, вместе работали в Московском государственном академическом детском музыкальном театре имени Н.И. Сац. Илья учился в ГИТИСе на последнем курсе, набранном Натальей Ильиничной при театре, и был занят в спектаклях и другой актерской работе в театре. Я в это время работала в театре костюмером.
Илья – прирожденный педагог, не говоря уже о том, насколько он творческий человек, для артиста детского театра и то и другое необходимо. Эта профессия придумана как будто специально для него, такое с возрастом не проходит, поэтому я могу легко себе представить, как интересно с ним может быть на уроках, как небанально он подходит ко всякой творческой задаче. Еще в годы учебы я видела, как он работает с детьми, как рисует для них, как придумывает все время какие-то благотворительные спектакли, как общается с коллегами... То есть он не только фантазер, как говорят жители Мошенки, он – делатель, мне даже удивительно и завидно, что он не стал унылым циником в нашем возрасте... Я знаю, что он открытый и честный, воспитанный и образованный человек, и на сто процентов уверена в его невиновности, просто люди, сидевшие на этом процессе по другую сторону барьера, не понимают, что можно мыслить совсем другими категориями, кроме денежных...
Моя подруга, учившаяся вместе с Ильей, говорит: «Он всегда спешит на помощь, еще до того, как его об этом попросят», – по моим ощущениям, это очень точно определяет характер нашего Фарбера.
Я была на суде. Была на прениях, вердикте присяжных, с последнего слова к присяжным удалили Илью, с последнего слова к суду удалили весь зал, приговор оглашался в закрытом режиме, хотя суд был открытым... Удивило, как и всех, то, что подсудимому практически не дали сказать больше двух слов за процесс – любое его высказывание оценивалось как давление на присяжных и прерывалось. В то же время прокурор и сам судья, обращаясь к присяжным, не просто косвенным образом, а вполне буквально формировали мнение коллегии: объясняя, что подсудимые фактически всегда врут, так как их задача – себя выгородить, что лучше быстро и единогласно проголосовать, иначе придется долго сидеть (!), буквально продиктовал, что написать в протоколе их решения. Прокурор рассказывал, что видео преступления не сохранилось, но художественно интерпретировал то, что присяжные на нем могли бы увидеть.
Назначенный адвокат подсудимого не проявляла никакой инициативы в защите и практически поддерживала сторону обвинения...
Самым большим потрясением для меня было то, что присяжные по трем пунктам обвинения не сочли человека достойным снисхождения! Я не завсегдатай судов, но мне представлялось, что это происходит как-то иначе...
Юлия Монтэль