?

Log in

No account? Create an account

Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Не мешайте школам
eurekanext

Когда мы завели разговор об учебно-методических комплексах, Владимир Львовский сразу предупредил, что он не чиновник от образования и не может быть беспристрастным экспертом, поскольку связан уже более 30 лет с системой развивающего обучения Д.Б. Эльконина – В.В. Давыдова.

– Давайте разъясним для наших читателей простым русским языком, что такое УМК? Когда появилась эта аббревиатура?

– Учебно-методический комплекс (или комплект) – термин, нормативно не прописанный в Законе «Об образовании», поэтому и толкуется вольно. Кто-то под УМК подразумевает максимально полное методическое обеспечение по отдельному учебному предмету (программа, учебник, рабочая тетрадь, цифровые ресурсы, методическое пособие и т.д.). Кто-то берет круче и объявляет целостную систему обучения, включающую материалы по всем учебным дисциплинам. Не могу вспомнить, когда этот термин появился впервые, скорее всего в 90-е годы, когда было разрушено единообразие учебников, появились новые авторы.
С 1996 года у нас было официально признано три государственных системы начального образования: традиционная, система Занкова и система Эльконина – Давыдова.
Примерно в эти же годы создавалось много учебников по начальной школе, которые мы пытались как-то систематизировать, объединить в комплексы (если не ошибаюсь, инициатором выступила И.А. Петрова, возглавляющая в те годы отдел начального образования Министерства образования и много сделавшая для развития вариативности). Я тогда участвовал в этой работе, и для того момента времени она была нужна, необходима была и экспертиза, и обучение авторов, и их творческие объединения.
К сожалению, одновременно шел и другой процесс, сначала не очень заметный, но в результате приведший к сегодняшней невеселой ситуации. Школьный учебник оказался очень лакомым куском, государство начало активно влиять на процесс финансирования учебного книгоиздания, быстрыми темпами начали развиваться различные коррупционные схемы. Достаточно привести такой факт: в середине 90-х экспертиза учебников в Министерстве образования не стоила ничего (я в то время издавал учебные пособия для начальной школы по математике В.В. Давыдова, С.Ф. Горбова и др., литературе Г.Н. Кудиной и З.Н. Новлянской, естествознанию Е.В. Чудиновой и Е.Н. Букваревой, и я чуть ли не первый, кто заплатил какие-то гроши), а сейчас стоит миллионы рублей.

– Вы очень кстати заговорили об экспертизе. Что не так с ней?
– Раньше экспертиза была открытой, с приглашением авторов, с серьезными дискуссиями, прямой борьбой разных экспертов. Сейчас автор получает заключение как приговор, имена экспертов скрыты, апелляция невозможна и т.д. К слову сказать, с институтом экспертизы у нас в образовании очень плохо: практически все эксперты «замазаны» участием в разработке УМК. Экспертиза сегодня – это некачественная, закрытая, темная, безумно дорогая процедура. Как говорится, ищите, кому это выгодно.

– Откуда взялось столько разных УМК для начальной школы? Это правда, что разрешили разъединять комплекты и теперь детей учат по разным системам одновременно?
– Сделаем несколько прыжков во времени. В 2005 году в Федеральном перечне учебников мы уже видим, что кроме двух систем развивающего обучения и отдельных учебников появляется термин «комплект учебников» («Школа России», «Школа 2000–2100» и т.д.). В нулевые появляется уже 11 УМК, называющих себя системами! Хотелось бы знать, по каким основаниям различаются эти системы. Увы, читать авторов этих систем бессмысленно – все внезапно окрасились в цвета деятельностного подхода, даже те, кто всю свою сознательную жизнь вел активную борьбу с системой Эльконина–Давыдова.
В 2008 году все системы пропадают, и учебники распределяются по предметам. Мы были этим страшно возмущены: ведь перемешивание учебников из разных систем даст непредсказуемый и скорее всего плохой результат. Но оказалось, что это еще не самое худшее, на что способно наше теперь уже Министерство образования и науки.
В 2011 году в Федеральном перечне появляется два раздела: 1) учебники, принадлежащие к системе учебников и 2) учебники, принадлежащие к завершенной предметной линии учебников. Естественно, что ни системы Занкова, ни системы Эльконина–Давыдова в первом разделе не оказалось. Я не сторонник конспирологических теорий, не думаю, что отцеубийство осуществлялось сознательно. Скорее всего, сама логика жизни насквозь коррумпированной системы привела к последовательности действий, уничтожающих ту научную школу, которая породила теорию и практику развивающего обучения, позволила нашей стране выйти на первое место в международных исследованиях качества начального образования, наконец, создать основанный на деятельностном подходе Федеральный государственный стандарт образования второго поколения.
14 декабря 2011 года прошло заседание Экспертного совета при ФАС, в котором приняли участие авторы системы Эльконина–Давыдова и работники Минобрнауки (с протоколом можно ознакомиться на сайте ФАС (http://www.fas.gov.ru/community-councils/community-protocols_156.html). В частности, было предложено: сделать открытой экспертизу учебников и установить обоснованные тарифы на ее проведение; выделять деньги на учебники непосредственно школам в рамках подушевого финансирования, что позволит снизить коррупцию и уменьшить расходы бюджета и школы; в Федеральном перечне все учебники, имеющие одинаковые грифы, должны быть представлены равноценно. Против действий Минобра выступили также издатели учебной литературы, так как они затратили огромные деньги на получение грифа и тоже не оказались в «золотом» первом разделе. Надо еще отметить, что термином «система учебников» (ненормативным, кстати) радостно воспользовались региональные чиновники и стали требовать от школы использования только «систем». Короче, под давлением в этом учебном году вновь вернулись к перечню, в котором все учебники разбиты по предметам.

– Кто выбирает, по какому УМК заниматься? Учитель, директор школы, родители? Могут родители выбирать?
– Фактически этот вопрос решает либо чиновник, либо администрация школы, либо учитель. А по закону все должно быть совсем не так. Школа создает свою основную образовательную программу ступени, учителя пишут рабочие программы по предметам, и все это должно быть разумно согласовано внутри школы (или шире – образовательного учреждения). Конечно, и школа, и учителя могут пользоваться примерными документами, но могут и не пользоваться, поскольку они носят рекомендательный, а не обязательный характер. Обратите внимание – ни программы, ни методические пособия не экспертируются и не грифуются министерством.
В Законе «Об образовании» есть только два ограничения: учебники должны быть в Федеральном перечне и учебные пособия должны быть выпущены издательствами, включенными в особый список министерства. При этом нигде не сказано, что учитель обязан пользоваться учебниками, он может работать с любыми материалами, в том числе созданными самостоятельно. Итак, вся ответственность за качество образования переложена на учителя и на школу. Если школа решает сделать сборную солянку из разных УМК – это ее право, хорошо бы еще заработали суды, которые потом заставят нести ответственность за получившееся качество обучения.
Школа должна явно, открыто, честно рассказать родителям о том, как будут учить их детей, а уже родители должны думать, насколько их это устраивает.

– Большинство школ работает по УМК «Школа России», а по Эльконину–Давыдову, например, совсем мало. Почему? С чем связан этот выбор? Некоторые считают, что УМК «Школа России» – дань традициям. Некоторые говорят, что этот УМК для «слабых детей». Что думаете?
– Сейчас получила распространение такая точка зрения, что уже нельзя так жестко противопоставлять системы традиционного и развивающего обучения. В этом есть доля истины, правда, очень маленькая. Действительно, под влиянием систем развивающего обучения Занкова и Эльконина–Давыдова традиционная школа подпиталась активными методами обучения (групповая работа, дискуссии, проекты и пр.). Но и только. Принципиальная противоположность знаниевого и деятельностного подходов к обучению не снимается этими «шашечками». Даниил Борисович Эльконин в свое время писал, что ключ к развитию младшего школьника – содержание обучения. Вот без кардинального изменения этого содержания, которое проделали сотрудники В.В. Давыдова в 1960–1970-е годы, никакого деятельностного подхода к обучению не получится.
В чем причина сокращения в последние годы системы Эльконина–Давыдова? А в чем причины сокращения демократических достижений 90-х? Мне кажется, корни едины. Авторитарная коррумпированная система власти так преуспела в двоемыслии, как и не снилось никакой советской власти. Расхождение Конституции и законов, законов и практики их применения с каждым годом все растет. Закон «Об образовании» – демократичнее некуда, ФГОС хотя и половинчатый, но все же прогрессивный, а практика ужасающа. Чиновники командуют всем, и неважно, умные они или глупые. Важно, что закон их вмешательство в жизнь школы не предполагает, они там не нужны.
А по сути все очень просто. Культурное растение вырастить очень сложно, огородники знают, сколько сил уходит на борьбу с тем, что почему-то называется сорняками. Иной раз морковка и вовсе не всходит, а репейники с одуванчиками прут. Чтобы система Эльконина–Давыдова заняла достойное место в отечественном образовании, государству необходимо было прикладывать колоссальные усилия. Оно же, напротив, вот уже десятилетие осознанно или нет борется с ней. На бумаге (ФГОС) почти все списано с нашей системы (не всегда грамотно и последовательно, кое-где и откровенно видно, что двоечник списывал), а на деле все традиционные системы обучения вдруг оказались отвечающими новому деятельностному стандарту. Вы не представляете себе, какое давление все эти годы испытывают школы развивающего обучения в регионах!
Сегодня мы имели бы современное образование, если бы в 70-е годы была проведена кардинальная реформа начального обучения на основе опыта лабораторий Занкова и Давыдова. Даже несколько лет назад было еще не поздно провести нормальную общественную дискуссию и двинуться вперед. После формального введения новых стандартов, когда оказалось достаточным подкрасить вывеску, мы можем оказаться отброшенными назад. Вся надежда на инновационные образовательные учреждения, которые ежедневно, рискуя буквально всем, внедряют современные передовые технологии.

– Как считаете, наличие большого выбора УМК не сбивает с толку учителя?
– Никакого реального выбора нет. Это и сбивает учителя и родителей. Чтобы выбрать, надо понимать отличия. А если все авторы как заклинание повторяют слова про системно-деятельностный подход, про развитие личности и тому подобное, как тут разберешься.

– Насколько правомерно «рекомендовать к использованию» тот или иной комплект на муниципальном уровне?
– Совершенно неправомерно.

– Тем не менее это есть. Навязанные УМК приводят к тому, что учителя становятся их заложниками? Или тут проблема в другом – в пассивности учителей начальных классов?
– Не было никакой пассивности учителей начальных классов еще 10–15 лет назад. В конце 80-х – начале 90-х за свой счет ездили на край света учиться. Для экономии на поездах по несколько дней ехали. В свой отпуск, между прочим. Главное – добиваться исполнения закона. На государственном уровне надо решительно прекратить всякое лоббирование тех или иных УМК, все деньги на учебники и курсы передать в школы, школам не мешать закупать все, что они считают нужным, учиться там, где хотят (а не только в государственных институтах повышения квалификации – пример очередного нарушения закона). У школ должны быть деньги на привлечение экспертов, консультантов для разработки образовательных программ, поиска собственного лица, правильной и честной презентации школы общественности. Нужна открытая общественная дискуссия по всем уже существующим (и появляющимся) системам обучения. Я не понимаю этого многообразия. Различия традиционной и деятельностной парадигм понимаю, понимаю различия между школами деятельностного направления (Занкова, Эльконина–Давыдова, Школа диалога культур), хорошо бы теперь понять, что из себя представляют все эти Гармонии, Перспективы, Миллениумы.

Олеся Салунова