Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Новая школа
eurekanext

Ирина Абанкина, заместитель директора Института развития образования ГУ–ВШЭ:
– В период с 2004 по 2012 гг. произошло очень много позитивных моментов, например, началась реализация приоритетного национального проекта «Образование». С точки зрения современных управленческих технологий образования, я считаю, появились очень большие эффекты, сложные, комплексные, связанные с тем, что мы научились использовать проектные методы, достигать запланированных результатов и соответственно их финансировать. Я выделяю это особо, потому что это не совсем министерская логика. Это касается и высшего, и школьного образования. Проекты были связаны с поддержкой лучших школ и учителей, погашением долгов образованию, повышением зарплаты, подключением школ к интернету, с использованием современных технологий. Сегодня наша школа стала школой с интернетом и автобусом, школой, которая может организовывать сетевое взаимодействие, которая имеет возможности повышения квалификации учителей, профессионального развития.
Так как в этот период министерство уже было единым и называлось Министерство образования и науки: от «пеленок» до науки и исследований, значит, и результаты есть смысл отслеживать по уровням образования.
Сейчас в законопроекте скомбинировано несколько модернизационных ходов, которые, мне кажется, очень важны. Во-первых, дошкольное образование теперь зафиксировано как уровень образования. Может быть, термин не совсем удачный, но тем не менее. Финансировать его собираются с двух уровней, с субъекта Российской Федерации и с уровня муниципалитета, отвечающих за собственность. Очень важным моментом является и зарплата для учителей-дошкольников: в законе прописали гарантии педагогическим работникам (при расчете нормативов зарплата не ниже средней по экономике региона). И замечательно, если это распространится и на дошкольное образование. Очень вырос уровень доверия семьи к образованию: все родители хотят, чтобы дети получали дошкольное образование, это становится социальной нормой. Если раньше не хотели отдавать детей в детский сад, с ними сидели бабушки и дедушки, то сейчас наоборот.
Что касается школьного образования, здесь мы приняли стандарты для основной школы и начали спорить над стандартами для старшей школой. В новом стандарте, направленном на инновации, мы уделили внимание и воспитательной работе, и внеурочной деятельности. Финансирование образования тоже стало намного лучше, чем в это было в 2003–2004 году.
Не удалось наладить ротацию кадров, привлечь молодежь к школе, но тут много не только образованских, но и общепринятых проблем, например, неразвитость коммерческого сектора альтернативной занятости, неразвитость пенсионной системы, которая могла бы быть привлекательной. То есть очень много входящих сопутствующих, которые нам не позволяют обновлять кадры в образовании, и это становится тормозом в развитии.
В профессиональном образовании, особенно в высшем, мы тоже сделали шаг вперед. Введены категории университетов, не только федеральные, но и национальные, которые по своим программам и заявкам выигрывают различные конкурсы. И здесь, конечно, глубоко дифференцировали финансирование вузов. Много говорилось об этом и до Фурсенко, но реализовать это на практике удалось именно при нем. Сейчас идут серьезные процессы реструктуризации сети, присоединение вузов. Не удалась еще интеграция науки и образования, университеты центрами науки так пока и не стали. Кроме того, нашим университетам не удалось войти в серьезные международные рейтинги.
Еще одним серьезным моментом является то, что не удалось консолидировать общество вокруг образования, не удалось Фурсенко стать общественно-популярной фигурой. К сожалению, нет популярности у реформ, вектор эффективности которых очень правильный. Даже позитивные идеи, как повышение доступности образования для сельских школьников, когда дети из маленьких городов по результатам ЕГЭ поступают в самые престижные вузы, на которые раньше, без результатов ЕГЭ, они и претендовать не могли, затаптываются скандалами. Не удалось консолидировать и экспертное сообщество, оно осталось разорванным на несколько блоков, хотя Андрей Александрович лично делал на него большую ставку.
Что касается новой смены, то тут хотелось бы сказать не только о человеке, который придет на пост министра, но и о комплексности министерства. Есть сомнения, стоит ли его оставлять. Или, наоборот, стоит разделить и скрепить с другими кластерами, сегментами и секторами.
Что касается человека, который займет пост министра образования, то тут хочется видеть публичного лидера, способного к общественному диалогу – это самое главное. Лидера, который готов выступать таким связующим звеном с работодателями, с кластерами экономики, с международным сообществом. Высшее и профессиональное образование должно давать билет на глобальный рынок труда. Если лидер способен организовать этот безбарьерный вход, это очень серьезная заслуга. В любом случае это должен быть человек, преодолевающий те дефициты, которые еще не решены, с одной стороны, науки и образования, а с другой стороны, образования и общества.

?

Log in

No account? Create an account