Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Соавтор мой крылатый
eurekanext

31 января 2012 года Ренате Мухе исполнилось бы 79 лет. Мы познакомились и подружились с Ренатой Мухой почти полвека назад и вскоре стали соавторами. А через некоторое время я обнаружил себя одним из сквозных персонажей ее устных рассказов. Тогда Рена исполняла их только в компаниях друзей и знакомых. Рассказывала она со вкусом и с живыми подробностями. Живыми не только в том смысле, что они оживляли Реночкины байки и придавали им достоверность, но и в том, что эти подробности сами жили, пульсировали, размножались и непредсказуемо изменялись от одного исполнения до другого – в зависимости от аудитории, общественных событий, погоды и настроения рассказчицы. Из этих изящных эстрадных историй, которые в течение нескольких десятков лет Рената с успехом исполняла во многих странах мира – и со сцены, и по радио, и по телевидению – складывалась шуточная автобиография на двоих, сочиненная Реной про нас.
Вот уже около двух лет Реночки нет с нами. Остановилась, не пополняется новыми подробностями наша устная автобиография. Мои заметки – это письменное послесловие к ней, это попытка еще раз выступить дуэтом с моим другом и навсегда соавтором Ренатой Мухой.
 
«Об этом надо бы написать книгу…»
<Полина Лимперт:> Трудно представить, что стихи
можно сочинять вдвоем. Но вы это делаете,
и больше всего – с Вадимом Левиным, вашим постоянным соавтором.
Как это началось и как это технически происходит?
Рената Муха: Действительно трудно – писать стихи вдвоем.
Вот об этом надо бы написать книгу, даст Бог, мы ее напишем.
Полина Лимперт. «Несерьезные стихи для любопытного возраста»

(http://www.peoples.ru/art/literature/poetry/contemporary/muha/)

Этой книги мы не написали.
Мы сочиняли не только стихи. Нам нравилось вместе создавать тексты: пересказывать с английского сказки Киплинга, Полли Камерон, Беатрисы Поттер, придумывать детскую радиопередачу с «лечебными» песенками и сказками («от жадности», «от капризов»…), писать совместную статью «Стихи на уроках английского языка».
В первые годы нашей дружбы я знакомил Ренату со стихами и сказками новых для нее детских писателей и осторожно редактировал ранние Реночкины стихи. А Муха читала мне в оригинале стихи из английских книг для детей (а делала она это завораживающе), потом повторяла их по-русски и поясняла, на чем строится юмор стихотворения. И я переводил или пересказывал стихи, пользуясь этим чудесным устным подстрочником.
Иногда у нас возникали совместные стихи. Когда их накопилась дюжина, Рена предложила:
– Давай напишем книгу о том, как у нас получаются общие стихотворения.
– Реночка, ну кому интересна литературная кухня не таких уж заслуженных авторов?
Этой книги не будет. Моя вина. К идее написать книгу о соавторстве Муха возвращалась несколько раз. Но до конца ее жизни я не понимал, почему Реночке так хочется, чтобы мы выпустили эту книгу. Даже тогда, когда по телефону из Израиля она прочла мне стихотворную жалобу:

                                               Мне сегодня было грустно.
                                               Но не письменно, а устно.

Слишком поздно, уже без Рены, вспоминая, как однажды она попросила меня оценить ее версию истории с пингвинами (к которой еще вернусь), я, кажется, догадался, какая книга виделась моему соавтору. Вовсе не документальные истории о нашем сотрудничестве предлагала записывать поэтесса Рената Муха, и не научно-популярные очерки о психологии соавторства хотела писать со мной ученый-филолог Р.Г. Ткаченко. Ко мне обращалась Муха – выступательница (1), виртуозная рассказчица, которая, как иллюзионист, буквально на глазах у изумленной публики создавала «из себя» уникальные театральные представления. Реночка переживала из-за того, что ее спектакли недолговечны и навсегда исчезают, когда публика покидает зал. Рена надеялась, что мы сможем письменно воссоздать, воплотить в текстах ее головокружительные устные истории – гротескные байки, накрученные вокруг ее, моих и совместных стихов и эпизодов из нашей жизни. Ведь сумела Дина Рубина сохранить для читателей несколько импровизаций Ренаты об Одессе, о соседях Рены по дому в Беэр-Шеве, о самой Дине (см., например: http://magazines.russ.ru/ier/2009/31/ru13.html)…
Наверно, проникнуться замыслом Рены о книге мне помешало давнее и досадное ощущение, будто Муха-рассказчик мешает раскрыться Мухе-поэту. Мы ведь с начала 1960-х часто выступали вместе, и первые сценические импровизации Ренаты возникали у меня на глазах. Она уже тогда поражала любителей поэзии своими яркими, неожиданными, исключительно самобытными стихотворными строчками. Но в первые два-три года нашего знакомства завершенных стихотворений у нее было ровно три. Плюс штук пять веселых двустиший, которые воспринимались как начала стихов. И вот, выходя с этим скромным репертуаром на сцену, «поэтесса Рената Муха» принималась рассказывать о происшествиях, связанных с ее стихотворчеством. Импровизировала она в образе наивной сочинительницы, которая сама удивляется тому, что к ней, без всяких усилий с ее стороны, откуда-то приходят стихотворные строки. При этом реальные или правдоподобные события Рената изобретательно насыщала бесчисленными остроумными невероятными, явно выдуманными подробностями, заполняя время выступления и неизменно увлекая аудиторию – и детскую, и взрослую, и смешанную. Обладая таким талантом рассказчицы, удивительная Рената Муха для своих поэтических выступлений не слишком нуждалась в… собственных стихах! Это меня всерьез огорчало, и я пользовался каждым удобным случаем, чтобы подзадорить Муху и настроить ее на стихотворчество.
Однажды я пригласил Ренату на юбилей детской литературный студии, которую вел в областном Дворце пионеров и школьников. Рена привела с собой англичанку мисс Энн Нэпп, свободно говорившую по-русски. Прочитав собравшимся все три стихотворения Ренаты, я объявил, что автор среди нас:
– Попросим поэтессу Ренату Муху почитать новые стихи!
Рену встретили аплодисментами. Но читать-то ей было больше нечего. Я ожидал, что она признается в этом, а я скажу что-нибудь вроде: «Нечего лениться, Рената Григорьевна! Сегодня мы вас прощаем, но обещайте нам, пожалуйста, что на следующую встречу вы придете с новыми стихами».
Не тут-то было! Ничуть не смутившись, Рената Григорьевна объявила:
– Мои стихи на русском языке вы сейчас слышали. Поэтому я их читать не буду. А так как я преподаватель английского языка, то вместо этого проведу с вами урок…
Пауза.
– …английского языка! – подсказала аудитория.
– А вот и нет! Урок русско-английского языка. Но так как у вас праздник литературной студии, то урок я проведу с помощью стихотворения. Это русско-английское стихотворение, которое сочинил мой друг и коллега Ефим Исаакович Бейдер.

                                                    Жил-был однажды в квартире со мной
                                                    Английский мальчик – an English boy.
                                                    И в той же квартире…

Пауза.
                                                    …in our flat –
                                                    Жил кот, по-английски он звался…

Пауза, а затем дружный и радостный выкрик аудитории:

                                                  …cat!

Рената:
                                                  …a cat.
                                                  Онбылоченьжирный, he was very fat.
                                                  Он был очень рыжий…

Аудитория хором:
                                                …he was very red.

Рената:
                                                И вот этот кот, по-английски…

Хор:
                                                …a cat!

Рената, пародируя интонацию учительницы:
                 
                                                …the cat,
                                                Однажды у мальчика скушал обед.
                                                Он съел его dinner, он съел his…

Хор:
                                                …обед,

Рената:
                                                И лег на кровать его, лег on his… (хор:) bed.
                                                И вот возвратился из школы домой
                                                Английский мальчик… (хор:) an English boy.
                                                Он крикнул с порога: Hello – привет!
                                                Итутжеспросилменя: «Where is my cat?»
                                                «And where is my dinner?» А где мой обед?
                                                Я грустно ответил (пауза):
                                                «It is in the cat»…

Естественно, этот якобы-урок закончился овациями. Но тут на сцену вышла мисс Энн Нэпп и на хорошем русском сообщила:
– Западный мир сейчас переживает литературную сенсацию. В течение многих лет все зачитывались детскими романами, автора которых никто не знал: он скрывался под псевдонимом. Недавно этот человек умер, а псевдоним так и не раскрыт… Я никогда не думала, что, приехав в СССР, встречусь с обратной ситуацией: автор широко известен, а произведений нет.
Громче всех этой шутке радовалась Рената. Эпизод с английской гостьей она стала включать в свои устные рассказы, которые исполняла не только со сцены, но и в компаниях, и даже персонально для отдельных слушателей.
Репутацию остроумной рассказчицы и собеседницы Муха приобрела задолго до того, как сочинила первые стихи. Уже тогда в ее репертуаре были истории о тете Иде из Одессы (их-то, к счастью, и сохранила для читателей Дина Рубина), о Ефиме Бейдере, о следователе-кагебисте Критерии Александровиче и много других. С тех давних времен мне запомнилась миниатюра Мухи о Я.М. Гордоне, человеке остроумном, но неудержимо разговорчивом. Рена рассказывала ее примерно так:

Однажды я спешила на телевидение, но по пути решила забежать к Якову Михайловичу, который давно приготовил для меня какую-то нужную мне книгу. Я взбежала по лестнице, позвонила в дверь и не переводя дыхание выпалила, что опаздываю на свою передачу, а потому не буду проходить в комнату. Гордон сходил за книжкой, но по дороге вспомнил несколько анекдотов, которые тут же стал рассказывать. Он был намного старше меня, прерывать его было неловко. Я ждала и молилась про себя: «Хоть бы он на секунду закрыл рот! Хоть бы он на секунду закрыл рот!» И когда он сделал паузу, я выкрикнула: «Извините, я опаздываю. Закройте, пожалуйста, за мной…» – и помчалась вниз. Пробежав два этажа, я услышала за собой крик Гордона: «А-а-а-а!».
И только выбегая из подъезда, сообразила, что попросила Якова Михайловича: «Закройте, пожалуйста, за мной рот!»


Муха была остра на язык и ценила остроумие других. Реночка, например, рассказывала мне (и несколько раз при мне) о том, как в доме знакомых ей представили вернувшегося из заключения литературоведа Льва Яковлевича Лившица. Рена, естественно, произнесла свое восторженное «о-о-О!» и тут же услышала от Л.Я. отрезвляющий афоризм:
– Деточка, не каждый, кто сидел, – хороший человек!
Выражение «за словом в карман не лезет» совершенно к Реночке не подходило. Ее неожиданные ответы возникали, казалось, еще до того, как заканчивалась фраза, на которую Муха отвечала. Как будто любой собеседник подыгрывал Ренате, подавая реплики, позволяющие Рене парировать их заранее придуманной остротой.
Журналистка Полина Капшеева (Лиора Ган) рассказывает (см.: http://t-samoylova.livejournal.com/101160.html#cutid1):

Началось с телефонного разговора. Несколько бывших харьковчан, не сговариваясь, настоятельно рекомендовали мне побеседовать с их землячкой, поэтом Ренатой Мухой, недавно переехавшей в Израиль. Звоню Ренате – и буквально после первых фраз восклицаю: «Я вас уже люблю!» Реакция моментальная: «Любите – женитесь. Во всяком случае, давай на “ты”». Мы сговариваемся, что Рената приедет автобусом из Беэр-Шевы ко мне в Раанану, прямо с автобусной остановки позвонит, я выйду навстречу. Жду звонка примерно к десяти утра, но раздается он только в половине двенадцатого. «Рената, где ты? Я ужасно волнуюсь…» – «Совершенно напрасно. Я полтора часа гуляю по Раанане. Дело в том, что утром меня неудачно постригли, и я ждала, пока волосы отрастут. Отросли». – «Я выбегаю. Умоляю: стой на месте, никуда не девайся!» – «Как получится…»

Наталья Рапопорт, профессор Университета штата Юта, вспоминает (см.: http://7iskusstv.com/2010/Nomer9/Rapoport1.php):

В середине девяностых я стала свидетельницей ее феноменального успеха как рассказчицы: на битком набитом стадионе в американском городке Прово Рената держала аудиторию минут двадцать байками на английском языке – никто не шелохнулся, разве что иногда стадион взрывался хохотом, пугая окрестных птиц…
…А состоялось наше знакомство примерно так. Телефонный звонок:
– Наташа? С вами говорит Рената Муха. У меня для вас письмо от Толи Вишневского и подарок от Сережи Никитина. Как мне их вам передать?
– Рената, где вы?
– Я в Прово, на фестивале чтецов, это недалеко от вас.
– Сорок пять миль. Я сейчас подъеду, объясните только, как вас найти.
– Нет, подъезжать не надо, меня сейчас к вам привезут, у меня есть ваш адрес.
– Чудесно!
– Но тогда мне придется у вас переночевать.
– Нет проблем!
– Недели две.
– Нет проблем!
– То есть как это нет проблем?! Проблемы у вас, конечно, будут, но только с обедом и ужином – за завтраком я ем сравнительно мало.
Так в наш дом и в наши сердца залетела Рената Муха.


Дина Рубина в книге «Больно только когда смеюсь» пишет об одной из поздних баек Ренаты:
…это убийственно точный по интонации, хотя и придуманный от начала до конца устный рассказ. С выкриками, вздохами, жестами, комментариями в сторону (http://bookz.ru/authors/rubina-dina/bol_no-t_376/page-16-bol_no-t_376.html).

И там же:
…основной прием творчества Ренаты Мухи – касается ли дело «полномасштабного» стихотворения или какого-нибудь двустишия (от которого невозможно месяцами отделаться!), – заключается, условно говоря, в трюке.
В неожиданном повороте темы, эмоциональном сдвиге, словом, таком «повороте сюжета», – когда в конце второй строки на вас словно нахлобучивают шутовской колпак по самые уши, – что обескураженный читатель долго осматривается по сторонам, пытаясь понять – что с ним сотворили…


И еще:
Рената была убийственно эстрадным человеком. Рената была мастером и гением устного рассказа! Когда Рената выступала, зал сидел просто как стадо кроликов, слушая ее и не отводя глаз.

Это Дина Рубина сказала 27 декабря 2009 года по радио «Эхо Москвы» в передаче «Непрошедшее время», посвященной памяти Ренаты Мухи (http://www.echo.msk.ru/programs/time/644294-echo/).
На трюках построены не только многие стихи Мухи, трюками были до невозможности насыщены ее устные «документально-фантастические» истории, которые, как это ни горько, так и ушли из нашей жизни вместе с Ренатой.
В мае 2001 года мы встретились в Москве после пяти лет, которые прожили в разных странах. Перед выступлением в Доме детской книги Рена прочитала мне много новых стихотворений – хороших и даже превосходных. Однако со сцены, как в прежние времена, принялась рассказывать байки – в том числе старые, впрочем, обогатившиеся новыми, никогда не случавшимися, но неотразимо смешными деталями. Пресса сообщала об этом так: «В Дом детской книги прилетели Муха и Левин». (http://www.gramota.ru/lenta/news/8_122). И дальше: «На заседании клуба Вадим Левин в основном читал стихи, а Рената Муха выступала в излюбленном ею жанре – “рассказывание историй” (к такому жанру можно отнести, например, рассказы Ираклия Андроникова). Оба выступления вызвали искренний восторг аудитории, состоящей из писателей, издателей, литературоведов, журналистов, и были удостоены бурных аплодисментов».
После встречи я потихоньку упрекнул Ренату:
– Зачем ты расходуешь время выступления на байки вместо того, чтобы читать хорошие стихи?
Рена ответила:
– Но внутри историй стихи воспринимаются еще лучше.
Бесспорно, Рена была права: ее стихи, вставленные внутрь документально-фантастических историй, приобретали дополнительные подтексты и звучали еще острее и внезапнее. И все-таки главное, что побуждало поэтессу во время выступлений окружать стихи (как картины рамкой) веселыми «спектаклями из своей жизни», заключалось, я думаю, в самой потребности Ренаты появляться на сцене «в образе» и импровизировать – неожиданно для слушателей и себя самой. Это творчество было для Реночки не менее увлекательным, чем сочинение стихов. Я уверен, Муха осознавала, что как «выступательница» она неповторима.
Изящные «малостишия» Мухи хороши и сами по себе, без эстрадной приправы:

                                                – Едят ли дятлы червяков? –
                                               спросил червяк.
                                               И был таков.

Или:
                                               Живет на свете Колбаса Вареная,
                                               Сама собой неудовлетворенная.

Или:
                                               Чуть-чуть похудеть захотелось Скелету,
                                               И он ради этого сел на диету.

Или:
                                               Когда вам гадит Троглодит,
                                               Ведь что-то им руководит?

Или:
                                               На вершине два Орла
                                               Пили прямо из горла.

Или:
                                               Потомки бывают умнее, чем предки,
                                               Но случаи эти сравнительно редки.

У каждой пары строк Ренаты Мухи – свой сюрприз, своя игра, своя шутка. Но особая сила этих праздничных стихов в том, что они теплые, светлые, добрые. Даже те, которые о скелетах или троглодитах. И тот, кто это почувствует, согласится с Игорем Губерманом: «После таких стихов невозможно вырасти полностью плохим человеком».
Мухины двустишия прекрасно смотрятся в одном ряду с миниатюрами старших мастеров.
Борис Заходер, «Гносеология»:

                                               – Что мы знаем о лисе?
                                               – НИЧЕГО!
                                               (И то – не все!..)

Валентин Берестов, «Дух и тело»:
                                               Как быстро юность пролетела!
                                               И дух уже сильнее тела.

Поэтому не только импровизированные рассказы Ренаты придавали ее стихам новое звучание, но стихи были украшением ее неповторимых баек. Вообще, разнообразные таланты Ренаты Мухи усиливали и оттеняли друг друга. Но нередко и конкурировали между собой. В Рене жила актриса. (Однажды она рассказала мне, что на какой-то научной конференции или на защите диссертации она неожиданно для себя стала читать заданные ей вопросы, держа записки в вытянутой руке и глядя поверх очков: ей показалось, что в той ситуации надлежит выглядеть дальнозоркой.) Подозреваю, что не только на публике, но и наедине с собой она оставалась играющим режиссером-постановщиком. Поэтому на сцене, как мне кажется, актриса, выступательница обычно побеждала в ней поэта. При этом цепкий, быстрый и острый ум в сочетании с чувством слова и стиля начисто исключали из ее поведения даже намек на банальность. Она была всегда самобытна и празднична – и как женщина, и как педагог, и как ученый-филолог, и как поэт. В ее лучших стихах обыденные фразы и интонации непредсказуемо (и парадоксальным образом – естественно, несуетно!) объединялись с необычными рифмами и начинали играть. И все окружающие и все окружающее послушно и с удовольствием включалось в игры Ренаты: играли слова, вещи, звери, люди – родные, знакомые и незнакомые. Играла и сама Рена, и ее слушатели:

                                               Жил человек полнеющий,
                                               А так вообще – вполне еще.
                                               Вчера Крокодил улыбнулся так злобно,
                                               Что мне до сих пор за него неудобно.
                                               Жил человек с бородой и усами.
                                               А остальное придумайте сами.

Именно на сцене Рената была счастлива – осчастливливая нас, слушателей-зрителей.
Обидно и непоправимо: не написать мне без Рены ту книгу, которая виделась ей, не воспроизвести на бумаге устные фантазии Ренаты Мухи. Могу рассказать только о том, что помню о Реночке и о нас и, в частности, о том, как мы писали вместе. Пускай это будет послесловием к книге, которую мы не написали. Думаю, тем, кто слушал Муху или еще услышит-увидит редкие сохранившиеся видеозаписи ее выступлений, будет интересно узнать о Ренате, о нашей дружбе и о реальных событиях и ситуациях, из которых возникали неоспоримо убедительные выдуманные истории блестящей выступательницы Ренаты Мухи.
Вадим Левин

Продолжение следует

?

Log in

No account? Create an account