Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Европа ищет себя
eurekanext


Итак, важнейший тезис, обоснованию которого была посвящена статья «Брейвик как предупреждние", сводится к тому, что было бы крайне ошибочно квалифицировать страшный теракт в Осло как событие, имеющее некую объективную связь с проблемой мультикультурализма. Человек типа Брейвика способен идти на преступление во имя вообще какой угодно идеи, в том числе и «изобретенной» им самим.

Но обратим внимание на то, что, судя по опросам общественного мнения, откликам в СМИ и в интернете есть немало людей (в том числе и среди европейских парламентариев), которые, не одобряя форму «высказывания» этого уголовного преступника, солидарны с ним «по существу обсуждаемого вопроса». И вот если серьезно и заинтересованно, уже вне всякой зависимости от Брейвика и совершенного им злодеяния, присмотреться к сути дела, станет понятно, что речь действительно идет об одной из сложнейших проблем европейского (а в значительной степени и российского) общества.


 Фиаско мультикультурализма


Эмигранты у пограничного контроля. Фото с сайта http:rus.ruvr.ru

Сложность этой проблемы в том, что она возникла из переплетения разных по своему генезису процессов – демографических, экономических, социальных, этнических, культурных, психологических, бытовых и т.д. и т.п. При этом важно понимать, что эти процессы представлены в реальной жизни не в виде «чисто экономических» или «чисто культурных» феноменов, а комплексно, так что между всеми выстроенными в ряд прилагательными следовало бы поставить дефис и произносить «имя» проблемы в одно слово. Разумеется, если говорить строго, такой «салат» характеризует любое общество в любую эпоху – иного и быть не может. Но случаются такие сочетания обстоятельств, что эта саморегулирующаяся (в норме) система утрачивает равновесие и начинает идти вразнос.

Давайте еще раз вернемся к только что приведенному перечню процессов и осознаем, что перед нами – не произвольное перечисление эпитетов. Их порядок подчинен строгой логике – логике реальных событий и явлений, характеризовавших последовательные и сознательно совершаемые правительствами ведущих европейских стран политические шаги.

Все началось с послевоенного германского экономического чуда (которое постепенно посетило и другие страны), когда промышленность стала нуждаться в огромном количестве рабочих рук, а собственно европейские демографические ресурсы оказались недостаточными. Решение оказывается простым и, как всякое простое решение, содержащим массу потенциальных рисков. Образно говоря, приезд сотен тысяч «приглашенных рабочих» (буквальный перевод немецкого слова Gastarbeiter) из Турции, Вьетнама, Китая, Черной Африки, Магриба и т.д. оказался настоящим ящиком Пандоры, из которого и посыпались проблемы одна за другой, одновременно взаимно усиливаясь и порождая новые.

Вполне может быть, что положение, в котором оказалась сегодня Западная Европа, не было столь отчаянным, если бы правительства, исходя, разумеется, из самых человеколюбивых побуждений, не применили мощнейший катализатор – не стали бы поощрять переезд к трудовым иммигрантам их семей: уже через несколько лет этнодемографическая ситуация стала выходить из-под контроля.

И здесь уместен вопрос: чем же руководствовались политики и их советники, определяя именно такой курс? Ответ: они руководствовались доктриной мультикультурализма – тщательно продуманной, научно обоснованной и обещавшей Европе благоденствие на всю мыслимую перспективу.

Что же такое мультикультурализм? Это – право иноязычных, инокультурных и иноверческих иммигрантов селиться среди «принимающего социума» при соблюдении взаимного условия: в культурном отношении обе «стороны» живут совершенно приватно, а в общем пространстве подчиняются действующему государственному законодательству (трудовому, социальному, правовому и пр.). В чем притягательность мультикультурализма? В том, что на бытовом уровне никто никому не должен и не может мешать. Французы, немцы, англичане, норвежцы продолжают жить по-своему, просто слегка «теснятся», давая возможность поселиться приезжим, которые точно так же будут жить по-своему – говорить на родном языке, молиться своим богам, отмечать традиционные праздники и пр. Все прозрачно, никаких гетто, все могут ходить, отдыхать, работать, учиться где угодно: все – члены одного общества, жители (а то уже и граждане) одной страны! И нельзя не признать, что для «стирания границ» между носителями разных культурных традиций действительно делалось немало. В детские сады и школы пришли программы и педагогические технологии, позволяющие детям усваивать азы «диалога культур», создавались курсы государственного языка для новоприбывающих взрослых, организовывались этнические фестивали и выставки.

Так сложилось, что автор этой статьи в течение 1990-х и начала 2000-х годов тесно сотрудничал с Советом Европы и прекрасно помнит, какое количество международных семинаров было посвящено утверждению принципов мультикультурализма в образовании. Многие подходы к преодолению двойных стандартов, предрассудков и стереотипов при изучении истории и культуры родного и других народов продолжают сохранять высокую актуальность. Исключительно интересен опыт работы школ с высоким процентом детей мигрантов из разных частей планеты. Полезен и важен опыт поликультурного освоения школьниками духовного и материального наследия Европы с древности до наших дней. Но не покидало ощущение того, что эта «школьная реальность» развивается успешнее и удачнее той «большой реальности», которая по своим законам развивается на улицах городов, а особенно в глубине их кварталов.

Увы – доктрина мультикультурализма реализовалась далеко не по идеальному сценарию. Прежде всего, фактически сложились гетто – целые районы, куда не стало ходу никому, кроме «своих» (часто не просто выходцев из одной страны, но представителей исключительно той или иной этнорелигиозной группы). Но иммиграционный поток был слишком обилен и стремителен, чтобы каждый прошел через полноценную культурную адаптацию и сознательно принял «условия игры». Дело резко осложнилось, когда общее количество иммигрантов переросло в «качество» – когда они почувствовали, что их – всех вместе – достаточно много, чтобы можно было сначала исподволь, потом открыто начать устанавливать порядки, исходя из своих понятий и представлений о «норме».
Не приходится удивляться, что одновременно начала подниматься встречная волна – протест «старого» европейского общества против подобных претензий и притязаний. Вот фон, на котором обозначался кризис мультикультурализма. А формы проявления этого кризиса многообразны. Их целый спектр – от вполне политкорректных инвектив ведущих европейских политиков (английского премьера, французского президента, германского канцлера) до, как видим, прямых уголовных преступлений «белокурой бестии».


Беспорядки в «цветном» квартале. Фото ЕРА с сайта http:rus.ruvr.ru

Итак, сформулируем еще раз ее главный недостаток. Он в том, что вместо обеспечения межкультурного общесоциального мира, столь необходимого интегрирующейся Европе, она привела к фактическому расколу общества (по крайней мере, во многих крупнейших промышленных зонах) по этно-культурно-религиозным основаниям. Новая задача, следовательно, состоит не в том, чтобы восстановить status quo четвертьвековой давности, а в том, чтобы способствовать возникновению консолидированного поликультурного общества, упорно и сознательно стремящегося преодолеть внутренние культурные границы и перегородки. Согласимся – труднейшая задача, особенно в свете негативного опыта предыдущего этапа.

Однако альтернатива доктрине мультикультурализма уже предложена. Новый тренд наречен интеркультурализмом, и, безусловно, заслуживает того, чтобы внимательно в нем разобраться. Его генеральная, системообразующая идея – в полном отказе от образа «многоквартирного общежития», где никому нет дела до того, что происходит в «черном ящике» каждого из его блоков. Речь идет о целенаправленном создании условий, которые размывали бы возникшие изоляционистские границы сообществ (как «старых», так и «новых») и способствовали бы их интеграции в так называемое «Большое общество». Стратегическая цель, таким образом, состоит в том, чтобы преобразовать «арифметическое множество» существующих сообществ в единый организм, внутренне мотивированный на решение общих задач, – например, преодоление бедности, экологическое возрождение территории, защита живой и неживой природы, исторических ландшафтов, мест памяти и т.д.

Теоретики интеркультурализма исходят из того, что именно в совместной целенаправленной и внутренне принятой деятельности между людьми только и могут начать возникать отношения партнерства, предполагающие выведение на второй и третий план интересов и ценностей, не «работающих» на скорейшее и эффективное достижение общей согласованной цели. Напротив, эти отношения станут стимулировать проявление и развитие тех черт людей (личных, ментальных, социокультурных), которые как бы «сами собою» войдут в диалог, пробудят желание лучше узнать и лучше понять те основания, которые одновременно и задают различия, и помогают находить взаимопонимание. Поэтому – в идеале – никакого варения в собственном соку, никакой этнокультурной замкнутости и изолированности. Но как можно больше общих дел, совместных программ и проектов. И чем разнообразней, богаче деятельность, чем глубже включенность в нее людей (особенно молодых), тем выше гарантия возникновения не просто политической, а культурно-политической нации вплоть до такого цивилизационного наднационального образования, как Новые европейцы.

Но не слышится ли в этом тезисе вам, нашим российским читателям, что-то до боли знакомое, а именно «новая историческая общность людей – советский народ»? И эта «общая мобилизующая цель»?

Конечно, слышится. Об этой «исторической перекличке» и о реальных проблемах интеркультурализма – в следующей статье.

Владимир Бацын

?

Log in

No account? Create an account