Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Простые ответы
eurekanext


Однажды моя знакомая пошла с подругой в магазин. Подруга была не самой близкой – жила в соседнем доме, вместе детей гулять в парк выводили, болтали о разном всяческом. До магазина минут десять, обратно минут пятнадцать (учитывая сумки с продуктами) да в магазине время, не поддающееся исчислению. Шли они, разговаривали… А когда знакомая пришла домой, то обнаружила, что у нее пропало пять тысяч рублей. Неплохая сумма для одномоментной утери. И знаете, какую первую версию о пропаже денег высказала мать этой моей знакомой? «Это у тебя Людка украла!»

В принципе, почему бы Людке не спереть несколько тысяч? Всяко в жизни бывает. После службы в Советской армии никаких иллюзий о человеческой природе у меня уже, понятно, нет. Но ведь могут быть и другие версии пропажи денег. Например, сама потеряла, доставая кошелек и суетясь в разнокалиберных сумках и пакетах. Да и если кто-то украл, то ведь там было множество народу: от покупателей и продавцов до возможных карманников.

Нет – первая версия была про Людку. Причем, эта версия осталась и последней, так как она была без слов «может быть». Все просто и однозначно:
 а) деньги украдены;
 б) украла Людка. 

И после этого второй-третий-пятнадцатый вероятный сценарий уже не рассматривался.
Мы все время тяготеем к легким объяснениям. Если экономика разваливается, то это не следствие ее многолетнего развития, а просто кто-то украл все богатства, и его надо срочно посадить в тюрьму в целях восстановления разрушенной экономики. Если кто-то излагает взгляды на историю Второй мировой войны, отличные от наших, то он или куплен ЦРУ, дефензивой, сигуранцей или иными вражескими разведками, ну либо просто гад. А то, что человек, быть может, делает выводы на основании известных фактов и вполне корректных размышлений над этими фактами – для такого предположения нужны уже какие-то запредельные усилия. Да и мы вообще дискутируем чаще всего о выводах, а не о способах, с помощью которых эти выводы получились. Если футбольный тренер, выигрывавший Кубок чемпионов, не может поднять российский клуб выше восьмого места, то это не оттого, что он в дурном сне не мог себе представить, что в клубе восемь месяцев могут не выплачивать зарплату (и ему в том числе!), а потому что у нас другой менталитет. 

Кстати, а почему апелляция к менталитету является легким ответом? Ведь слово-то как-никак мудреное... Да потому что когда мы не можем найти даже никакого простого объяснения в силу своей неосведомленности или лени, то всегда есть последний вариант: случилось случайно. Просто так произошло. Ну,  бывает… И ссылка на менталитет в данном случае и есть точно такой же ответ: а у нас все по-другому! Что по другому? Все!! Почему?!? По всему!!! И, знаете, иногда начинает казаться, что, может, это и правда…

Есть одна книга, в которой предложено очень много простых ответов на сложные вопросы. Написал ее человек с довольно-таки неплохим жизненным опытом: он и воевал, и живописи учился, и организатор был замечательный. «Моя борьба» называется. Хотя нам это название больше знакомо на языке оригинала – на немецком. Там как раз все по полочкам разложено: кто виноват и что делать.

Очень четко, с простыми доказательствами (вернее, все-таки разъяснениями). Быстро даны ответы на мучительнейшие вопросы про все: от экономики до семейной жизни. И ответы элементарные. Остается только…
Остается только ехать в Стокгольм, высаживаться на острове и реализовывать. Потому что у Брейвика были точно такие же по легкости  ответы. Правда, размазал он их на полторы тысячи страниц. Вот уместил бы на паре сотен, глядишь, и не один бы вышел в мире порядок наводить…


Н.Н.Ге «Что есть истина?» 1890.
Фото с сайта ГТГ
http://www.tretyakovgallery.ru

Еще есть прекрасное кино. Называется «Триумф воли». Прекрасное оно в особом смысле – оно помогает понять себя. В нем великолепно снят съезд Национал-социалистической немецкой рабочей партии  в Нюрнберге. Я люблю ставить ролики с выступлениями партийных фашистских вождей из этого фильма в промежутке какой-нибудь беседы, приглушив телевизор с новостями, так – незаметненько, подспудненько. И собеседник вдруг начинает кивать и поддакивать оратору, говоря: «Да, верно, так и есть» – и вдруг замечает знакомые лица среди многих говорящих; те лица, которые у нас в памяти со школьной скамьи, лица дотянувших (и не очень) до Нюрнбергского трибунала. И вот тут наступает шок: как же я могу соглашаться с Геббельсом и Герингом?! И это хорошо, когда шок. Потому что ты можешь ненавидеть фашизм всеми историческими генами, но ненавидеть тот фашизм, которого уже нет, который задавили советскими танками и забросали британскими бомбами. Но ведь фашизм (или нацизм, если кому-то угодно придираться к словам) – это же идеология, а не просто некоторая исторически существовавшая форма государственности в Европе. Ведь коммунизм – это не просто затравленные ядовитым газом крестьяне на Тамбовщине или солдаты, своими телами разминировавшие минные поля; коммунизм – это же идеи, это книги, это тексты. Это легкие ответы на трудные вопросы. А на трудные вопросы не бывает легких ответов. Впрочем, как мы знаем,  бывают. Но неправильные.

Верующий человек живет ровно в том же мире, что и неверующий. Он получил такое же образование, засорен штампами и информационным мусором. Но у него всегда есть твердая почва: Церковь. Церковь, которая имеет четкие суждения по некоторым важнейшим вопросам; но это не легкие ответы, которые первыми приходят в голову; это суждения, которые проверялись веками в размышлениях и спорах на накале страстей; для понимания которых нужно усилие, время, мужество. И когда верующий обнаруживает себя на развилке: вся моя жизнь подталкивает считать одно, а двухтысячелетняя богоустановленная Церковь предлагает иной вариант поведения, – то он понимает, что должен выяснить причину ошибки в своих взглядах.

Если Церковь однозначно осудила какую-либо идеологию (та же православная церковь в России – коммунизм; Ватикан – коммунизм и нацизм), то ты уже не можешь отмахнуться рукой, мол, Богу – Богово, а кесарю – кесарево; мол, в храме я думаю о спасении души, а на митинге о том, кто решит мои проблемы с ЖКХ; ты не можешь отмахнуться, потому что это уже стало Боговым. 
И если какие-то существенные мысли «брейвиков» тебе кажутся правильными, то значит неправильно что-то в тебе.

А сам Брейвик – ну не первый. Был город Эфес, было там чудо света  – храм богини Артемиды. И был там Брейвик, который его сжег, чтобы прославиться. На психологическом языке это называется комплекс неполноценности и, как следствие, стремление к сверхпревосходству. На церковном – гордыня, когда ты решаешь судьбы мира, при этом ты – никто, и имя твое – никак. И если мы не хотим повторения трагедии норвежского острова у нас, чтобы, например, после псевдофутбольного митинга на Манежной десятки тысяч вырвались на просторы миллионного города убивать за свои простые ответы на плохо заданные вопросы, то нужно искать тех, кто хочет быть союзником в борьбе с гордыней в этой стране.  С гордыней в истории, географии, искусстве, религии, спорте… Кто не будет говорить, что мы – футбольная держава, хотя не имеем медалей чемпионата мира. Кто не будет настаивать, что российская мультипликация самая мультипликационная в мире, раз сам «Сказку сказок» Норштейна, которая уже почти как сорок лет занимает первые места в списках самых-пресамых, не понимает и не любит. Кто не видит повода для гордости в том, что страна занимает очень много места на карте. Кто не подсчитывает, чья армия потеряла больше солдат в войне с общим врагом, а воздает должное всем павшим людям и всем странам, участвовавшим в великом деле хотя бы посылкой валенок, спасавших ноги солдат от обморожения. То есть тот, кто стремится к универсальному, максимально общему (если невозможно всеобщее), настоящему, истинному. Стремится – зная, что идеал недостижим, что твое знание не более чем версия, которую нужно вновь и вновь  проверять опытом  и  трудными  размышлениями. Нужно ли для этого жертвовать своей жизнью  – решает каждый за себя. Но отнимать жизнь чужую – неискупимое  преступление.

Евгений Крашенинников

?

Log in

No account? Create an account