Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Поп на мерседесе
eurekanext

«Теперь посмотрим, братия,
Откудова богачество
Поповское идет?..»

(Н.А. Некрасов, «Кому на Руси жить хорошо»)
 
В наших СМИ периодически появляются «сенсационные» разоблачительные статьи. Объект – Церковь; любимая тема – финансовая. Неизменный лозунг: Церковь – финансовый магнат, рядящийся в одежды бедняка. Уж каких только разоблачительных примеров ни приводилось: то Церковь торгует табаком и водкой, то приводится перечень каких-то ООО и ЗАО, владельцем которых она является, то смекалистый журналист высчитывает, что продажа свечей в храме приносит прибыль аж в 1500% (некоторые в 6000%). Принятый недавно законопроект о передаче Церкви той собственности, которая была отобрана в советские времена, вызвал просто шквал возмущения. Действительно, это до какого же цинизма надо дойти, чтобы Церковь стала собственником того самого храма, в котором она служит! А разоблачение без «попа на «Мерседесе» – все равно что свадьба без жениха.
 
Вот об этих то «попах», несметных сокровищах и активной финансовой деятельности Церкви хотелось бы сегодня и поговорить.
Начнем с констатации простых и, казалось бы, очевидных фактов.
Факт первый: личности «критиков», точнее их отношение к Православию и Церкви. Без исключения отрицательное по сути и разнообразное по форме: от нескрываемой ненависти до лукавого «Я бы с удовольствием ходил(а) в церковь, если бы…». Это, в свою очередь, вызывает недоумение: если в Церкви действительно так все плохо, почему же молчат те миллионы прихожан, которых, если верить критиканам, обманывают, эксплуатируют, грабят и пр.? Быть может, все они – люди, скажем так, малообразованные, легковерные и не очень далекого ума?
Среди моих прихожан немало преподавателей близлежащего столичного вуза, есть известные артисты, техническая интеллигенция, служащие, есть и простые «бабушки», причем последние – в численном меньшинстве. Вряд ли у здравомыслящего человека возникнет мысль причислить всех их к разряду наивных недалеких простаков, которыми запросто манипулируют «ушлые попы». Тогда в чем же причина?
Факт второй: цели. Все «жареное» преподносится, конечно, с единственной благородной целью – раскрыть глаза обществу на истинное положение дел в Церкви. В борьбе за эту «истину» пламенные борцы готовы идти даже на жертвы – не только пожертвовать совестью (по нашим временам она часто является препятствием к успеху). Многие, думаю, читали наиболее «резонансные» случаи (табак и водка, например), но далеко не многим известно, что авторы «разоблачений» привлекались к суду за клевету, и во всех случаях имели весьма бледный вид. Но об этом эти же СМИ сообщать «народным массам» как-то не торопятся, видимо, не считают нужным беспокоить по пустякам.
Факт третий. Вопреки расхожему мнению, Церковь никогда не считала бедность и нищету какой-либо добродетелью самой в себе. Душевно убийственно не обладание материальными богатствами, а пристрастное отношение к ним. Когда оно само по себе становится смыслом человеческой жизни, вытесняя из нее все остальное. А такие страсти могут пленить не только богача, но и нищего.
И, наконец, Церкви действительно нужны материальные средства и она ведет финансовую деятельность – это не новость и тем более не сенсация. И ничего предосудительного или греховного в этом нет.
Все упирается в вопрос – для чего и какими методами.
Вот эти «для чего» и «откуда берутся и куда расходуются» и будет предметом нашего разговора. Проследим эти процессы на примере обычного московского прихода.
 
Что же представляет собой обычный церковный приход с точки зрения хозяйственно-экономического права? Приход – это самостоятельное юридическое лицо, порядок экономической и финансовой деятельности определяется Уставом и, естественно, законодательством. Сразу опровергну еще одно заблуждение: никаких «центральных» финансовых церковных структур, единого церковного бюджета не существует. Все фин-хоз проблемы он (приход) решает своими силами и средствами.
А проблем этих в приходе – предостаточно.


Фото с сайта img15.nnm.ru
 
Куда уходят церковные деньги
Приход связан прежде всего с храмом, в котором он и образуется. Храм – не только то место, где совершаются богослужения, но и центр приходской жизни. А сферы деятельности прихода весьма разнообразны.
Например, организуется ежедневное бесплатное питание для малоимущих и нуждающихся пенсионеров. С финансовой точки зрения это выглядит так: себестоимость обеда из трех блюд обходится минимум в 150 рублей. Ежедневно приходят 40–50 человек (были периоды, когда кормили и по 600). Каких средств это требует на месяц – подсчитать не сложно. А это лишь незначительная статья расходов. Практически при всех московских храмах существуют воскресные школы, молодежные, культурно-просветительные центры и лектории, центры социальной помощи, детские приюты. Некоторые храмы содержат или являются соучредителями православных гимназий и общеобразовательных школ. Вся эта деятельность, естественно, требует средств – и средств немалых.
Не следует забывать, что храм и те здания, которые принадлежат приходу, как и всякое инженерное сооружение, требуют надлежащего ухода, периодического ремонта и обслуживания; потребляют электроэнергию, пользуются горячей и холодной водой и т. д. Каков порядок затрат? В бюджете нашего прихода только коммунальные платежи составляют порядка 500 тыс. рублей в месяц.
Отметим и такой факт: большинство московских храмов как памятники архитектуры не принадлежат Церкви, а находятся в собственности государства. Мы ими пользуемся на правах безвозмездного пользования. То есть договор предусматривает изъятие их у прихода в любой момент, как посчитает нужным собственник. Тот же договор строго оговаривает обязанность пользователя не только эксплуатировать, но и восстанавливать и реставрировать памятник архитектуры. Какова разница между строительством и реставрацией – в финансовом выражении, надеюсь, все понимают. Конечно, собственник в лице соответствующих гос. организаций вроде бы и обязуется оказывать помощь. Но за почти двадцатилетнее «безвозмездное пользование» храма, который мы получили в виде «живописных» развалин, такая помощь бала оказана только один раз – где-то в середине 90-х годов: прислали бригаду рабочих, которые за целую неделю покрасили треть фасада… Контроль за ходом реставрации, проводимой на средства прихода, осуществлялся при этом весьма строго – вплоть до штрафных санкций и переделки.
Не забудем и о том, что постоянный должностной штат прихода составляет отнюдь не три человека. Кроме клира (священства), для обеспечения функциональной деятельности требуются еще и певчие, чтецы, технический и обслуживающий персонал, сторожа, бухгалтерия, педагоги и пр. Всем этим людям требуется обеспечивать и себя, большинство имеют семьи, то есть они обязаны получать зарплату, их надо кормить в течение рабочего дня и обеспечить им нормальные рабочие условия. В различных храмах число сотрудников может быть различно. У нас оно порядка 50 человек. Если все это выразить в денежной форме, расходы (в сравнении с коммунальными) умножатся как минимум в четыре раза.
 
Откуда берутся средства
Бытует мнение, что храмы существуют (и должны существовать) на пожертвования. Это мнение имеет исторические корни, когда было действительно так – в первые века христианства. Но все течет, все изменяется. Изменения коснулись и этой сферы жизни. Выйдя из катакомб, Церковь получила возможность расширить свои функции, изменились и масштабы ее деятельности. Все это требует средств, что и вынуждает выполнять еще одну функцию – добывать эти средства. Непредосудительно и абсолютно нормально, когда люди своим собственным трудом обеспечивают не только себя, но и помогают окружающим. При условии, конечно, что это не вредит главному предназначению Церкви – спасению душ человеческих.
Добровольные пожертвования – один из источников средств. Состоят они не только из переводов и перечислений, но и в виде приобретения в храме свеч, просфор, пожертвований за поминовение близких (поминальные записки). Именно здесь появляются те самые 1500–6000% дохода, который не дает покоя критикам. Часть пожертвований идет по традиции в «натуральном» виде – в виде тех продуктов питания, которые приносят прихожане. Пожертвования идут и за совершение так называемых треб – богослужений, совершаемых по просьбе (требованию) верующих (в отличие от общественных богослужений, которые идут своим чередом): крестин, венчаний, отпеваний, освящений, соборований. Как правило, здесь возникает вопрос о «непомерных ценах». Следует пояснить, что цен на все эти деятельности не существует. Каждый жертвует в меру своего желания и возможностей. Мало того, священноначалие регулярно напоминает о недопустимости «ценников». Все же неоднократно приходится слышать жалобы, что в том или ином храме указана «цена». Если это действительно так, то не торопитесь подозревать и обвинять приход и священство в алчности, и сребролюбии. Конечно, это нарушение распоряжений начальства. Но вспомните, что в уплату за электроэнергию не берут муку и сахар, которые приносят в дар прихожане. Печеньем и сухарями не расплатишься за воду и канализацию. То есть это делается отнюдь не от хорошей жизни. Кроме того, я не знаю ни одного случая, чтобы кому-то было отказано в крестинах или, например, отпевании по причине невозможности оплатить. А если вдруг что-либо дикое и случится – будьте уверены: священник, допустивший это, долго на своем месте не задержится.
Какова же доля «прибыли» от этого вида деятельности? Любой желающий может прикинуть, сколько свеч (цена примерно 15 рублей (при 1500% прибыли!) – половина стоимости проезда в общественном транспорте Москвы) потребуется для оплаты хотя бы «коммуналки». Реально ли покрыть хотя бы это, не говоря уже о каких-то сверхприбылях?
В среднем этот источник покрывает расходы на 10–15 %. Пожертвования от «спонсоров» – их в древности называли ктиторами, то есть бравшими на себя обязательства постоянной материальной помощи храму, у нас вряд ли покрывают и 5% расходов. Хотя во многих маленьких сельских приходах ктиторы и «свечи» – основа всей «экономики».
Где же взять остальные средства? Вот здесь-то и приходится храму заниматься той самой «предпринимательской» деятельностью, о которой так любят кричать «критики». Кто-то организует небольшое производство: художественные мастерские, швейные мастерские по пошиву церковных и священнических облачений; одни открывают иконописные мастерские, другие – занимаются издательской деятельностью (церковной), третьи выпекают хлеб. Нередко можно встретить лавочки, где приход реализует продукцию своего подсобного загородного хозяйства (если оно, конечно, имеется). В общем, простор для творческой деятельности необозримый. В рамках, конечно, церковных правил, канонов и светского законодательства. У кого-то получается лучше, у кого-то – хуже. Все зависит от множества факторов – от личностных деловых и административных талантов членов прихода и приходского совета до географического расположения храма в том или ином районе Москвы.
Хорош подобный экономический уклад или плох?
Во многих европейских странах Церкви не приходится заниматься подобной рутиной – священство как госслужащие получают зарплату от государства, которое, в свою очередь, черпает средства от особых целевых налогов, которые добровольно берут на себя граждане, заявляя о принадлежности той или иной конфессии. Наверное, каждый священник хотел бы заниматься исключительно своим священническим служением и не тратить столько сил и времени не по «целевому» назначению.
Таким образом, экономически крепкий приход имеет возможность активно и плодотворно организовывать и расширять свою деятельность, а какую – это рассматривалось ранее. Вполне естественно, что это далеко не всем по вкусу. Кто-то предпочтет тратить бюджетные деньги на строительство новых тюрем и расширение сети нарколечебниц, нежели спокойно смотреть на то, как Церковь пытается решать проблемы общества своими силами и на свои заработанные средства. Но, быть может, пользу от деятельности прихода получают только верующие, так сказать, «свои», а как же все остальное «внецерковное» общество?
Приведу лишь один пример. После открытия в нашем приходе молодежного центра (посещать его может кто угодно при условии соблюдения установленных правил) правоохранительные органы района зафиксировали резкое снижение подростковой преступности. Так что – смотрите сами.
И, наконец, самый волнующий и самый животрепещущий вопрос «критиков»: на какие средства покупаются «поповские мерседесы».
Хочу сразу разочаровать – это миф. Конечно, священники не ходят пешком, в рубищах и в «лаптях на босу ногу». Немало из них имеют и собственную машину, без которой они – как без рук (таковы уж наши времена). Дорогие иномарки имеют единицы, да и приход к их приобретению не имеет никакого отношения. Средняя же зарплата московского священника, которую ему устанавливает приходской совет исходя из своих возможностей и здравого смысла, составляет порядка двух социальных прожиточных минимумов, или половину средней московской зарплаты. Диакон – меньше. Много это или мало – решайте сами. В провинции ситуация примерно такая же. Напомню, что священство имеет семьи, традиционно многодетные. Среди молодых священников немало таких, которые, чтобы прокормить семью, подрабатывают преподавателями, репетиторами, пишут статьи и т. д. – занимаются той деятельностью, которой позволяет заниматься светское образование, опыт и свободное от службы и церковных послушаний время. До мерседесов ли?
Такова вкратце внутренняя экономика обычного православного прихода. Выводы делайте сами.
Александр Мартыненко



?

Log in

No account? Create an account