Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Школьная медиация, или Как снять конфликт диалогом
eurekanext

«Школьная медиация» – понятие для многих совершенно новое. И неудивительно. Фактически мы присутствуем при ее рождении в нашей стране. Хотя в Европе и Америке применение медиации в образовательном пространстве практикуется уже более двух десятилетий. А в Германии представление о ценности медиации столь высоко, что выпускники некоторых школ вместе с аттестатом могут получить «диплом медиатора», сулящий им в будущем вполне определенные карьерные преференции. Такой диплом – сигнал  работодателю,  что перед ним человек, имеющий целый набор особых навыков социальной коммуникации – «конфликтной компетентности», а потому стоящий на голову выше других претендентов на должность.

Медиация – это вообще-то о чем? 
Сегодня применение медиации наиболее широко распространено в области права. Здесь она практикуется как в досудебном, так и внесудебном способе разрешения споров. Стороны обращаются к медиатору, владеющему специальными коммуникативными технологиями, при помощи которых можно помочь соперникам услышать аргументы друг друга, критически отнестись к собственной позиции и найти взаимоприемлемое решение, не доводя дело до судебного разбирательства. Преимущества первого варианта очевидны: в нем нет ни победителя, ни  потерпевшего поражение;  в нем нет огласки подробностей,  публичное предъявление которых часто нежелательно ни одной из сторон; наконец, услуга медиации обходится, как правило, гораздо дешевле, чем оплата судебных издержек. 
В этом качестве медиация начала развиваться в 1970-х годах в странах англо-саксонской правовой культуры  – США, Австралии, Великобритании – постепенно охватывая всю Западную Европу и получая признание во всё более широком спектре сфер, начиная от семейных и заканчивая многосторонними разногласиями в коммерческой и публичной сфере. 
Не стала исключением и сфера образования. 

Социокультурные корни медиации
Но было бы ошибкой думать, что феномену медиации меньше полувека. Эта практика  существовала всегда – задолго до появления самых первых судебных систем. Ее корни – в самой природе человека и, как следствие в социально-культурных особенностях создаваемых им обществ.
 Ведь в чем, собственно говоря, проявляется конфликт? В разрыве между реальностью и тем, что человек считает справедливым, между  тем, что есть, и тем, что, по его мнению, должно быть. Это несовпадение сущего с должным воспринимается нами как дезорганизация, как «разрушение основ»,  и переживается как страдание, порождающее обиду, гнев или страх, чувство глубочайшего дискомфорта, раздвоенности, потери себя. Возникают «полюса оппозиции», один из которых начинает оцениваться как носитель абсолютной ценности, как идеал, а другой – как нечто противоестественное, вызывающее отвращение, ужас, как хаос, разрушающий жизнь. 
Как ведет себя человек, попавший в такую «безвыходную»  дуальную  оппозицию? Это зависит от типа культуры, которому он принадлежит. Если это культура «черно-белая», жестко делящая мир на «царство абсолютного добра» и «царство абсолютного зла», то консервативное позиционирование предрешено и выбор оказывается предельно простым: провозглашается святость «своей» идеи, отказ даже мысли о  возможности диалога с оппонентом («не могу поступаться принципами») и уход в полную социально-культурную изоляцию. 
Но если культура, в которой воспитан человек, внутренне диалогична, то перед ним открывается возможность медианного варианта поведения, который  состоит в выходе за дуальную рамку «или-или», в поиске некоего  промежуточного варианта, отвечающего новым объективно возникшим условиям. «Медиация становится процессом формирования ранее неизвестных, не существовавших в данной культуре альтернатив, расширения их спектра, процессом наращивания рефлексии» (см.А.Ахиезер. Россия: критика исторического опыта; К.Леви-Строс. Структура мифа). 
Любой конфликт, в том числе и школьный, имеет ту же природу и те же сценарии разрешения: либо «победа» одной из сторон, либо взаимное снятие противоречия.

Брейвик и школьная медиация 
В ходе работы над этим материалом состоялась встреча с Цисаной Автандиловной Шамликашвили,  президентом Научно-методического центра медиации и права, председатель подкомиссии по альтернативным методам разрешения споров и медиации Ассоциации юристов России. Вспоминая о недавней норвежской трагедии, она обратила внимание на очень важное обстоятельство: 
–  Когда всё это  произошло, я вспомнила, как  года два назад общалась со шведскими и датскими коллегами. А нужно сказать, что к тому времени в этих странах за счет реализации многолетних государственных программ по обучению медиации уже были получены очень хорошие  результаты. Резко снизилась … агрессивность учителей. Речь не о том, что там учителя плохие. Просто они, как, впрочем, и наши учителя, живут в заведомо  сложной, конфликтной социальной среде,  и у них должны быть механизмы и возможности для психологической самозащиты. Кто-то делает это интуитивно, но человеческие ресурсы не безграничны. Постепенно происходит профессиональное и эмоциональное выгорание. Так вот – снижение уровня агрессии со стороны взрослых  вызвало  снижение агрессивности и со стороны детей. Сразу стала меняться  общая атмосфера.
Теперь о феномене Брейвика. В Норвегии, в отличие от соседних Швеции и Дании, таких программ не было. Мало того,  в Норвегии сегодня стремятся к тому, чтобы была только судебная медиация. Фактически, медиацию лишили возможности быть полезной в социальной сфере в качестве средства превенции, хотя и стараются ее активно использовать в рамках программы «восстановительного правосудия».
Брейвика,  когда он был старшеклассником и студентом, просто упустили. 
Разумеется, я не стала бы проводить здесь прямой причинно-следственной связи, и то, что произошло в Норвегии, требует пристального изучения глубинных причин, взращенных современным социально-политическим и экономическим развитием мира. Но очевидно, что в обществах, где уделяется внимание работе с такими явлениями как различия культур, многоликость сообществ, в которых нам приходится сосуществовать, риск возникновения подобных ситуаций существует. Ведь, в конечном счете, чаще всего  путь к преступлению начинается с того, что однажды  человек  просто не был выслушан.  

Медиация работает
Вот две истории из опыта  Цисаны Автандиловны и ее коллег. 
Герои первой – 15-летний  мальчик, вернувшийся в родную школу после  многих лет, проведенных с родителями за границей, и учитель физики – «афганец» с очень «конкретными» представлениями о том, «как надо». У обоих – сильные характеры, и эти характеры не сходятся. Подросток третирует учителя (прогуливает его уроки, отказывается отвечать, покидает класс без разрешения),  учитель – ученика (унижает и оскорбляет перед товарищами, кричит, выставляет за дверь). Родители мальчика – полностью на стороне сына, администрация – в полной растерянности: учитель настаивает на  исключении ребенка из школы. 
К работе приступает медиатор. Он проводит сессии – между  учителем и учеником, между учителем и мамой. Дело кончается тем, что учитель извинился перед учеником и отношения  стали вполне дружелюбными. «Вашим методом можно войны предотвращать», – сказал учитель медиатору на прощание. 
Еще один случай – разгоревшийся между директором школы и учеником конфликт, дошедший до того, что директор в нарушение всех правовых норм пригрозил ребенку исключением из школы в разгар учебного года. Тот, чувствуя себя загнанным зверьком, начал протестовать, отыгрываться на учителях и сверстниках по принципу «вы со мной поступаете плохо, а я буду с вами еще хуже». Медиация между родителями и директором, между директором и ребенком дала результат:  ребенок не только остался учиться в этой школе, но  директор даже взял над ним своеобразное шефство. И произошло то, чего никто не ожидал: авторитет директора (особенно в глазах учеников) необычайно возрос – именно потому, что он,   согласившись  участвовать в медиации с ребенком,  признал в нем  равного. 

Медиаторами не рождаются
По мнению Говарда Гарднера, профессора Гарвардского университета,  проблемное поле медиации  требует развития так называемого «множественного интеллекта». Он насчитывает восемь интеллектуальных областей, определяющих способности человека:
  1. Лингвистический интеллект – степень владения письменным и устным языком для передачи свой мыслей и чувств.
  2. Логико-математический интеллект – способность к пониманию научных принципов и научных построений.
  3. Пространственный интеллект – способность осмыслять пространственные отношения.
  4. Телесно-кинестетический интеллект – способность решать задачи, что-либо производить и выражать мысли и чувства всем телом (или отдельными его частями).
  5. Музыкальный интеллект – умение «думать» музыкой, распознавать ритмические рисунки и управлять ими.
  6. Межличностный интеллект – умение понимать других и выстраивать прочные и плодотворные отношения.
  7. Внутриличностный интеллект – способность понимать самого себя, самоидентифицироваться и осознавать свои сильные и слабые стороны.
  8. Натуралистический интеллект – способность видеть и понимать взаимосвязь и взаимозависимость между всеми живыми существами, а также чувствительность к физическим свойствам окружающей природы.  
Конечно, рассуждает Говард Гарднер, каждый из нас может дополнить этот список на свой вкус. Можно говорить об эмоциональном, сердечном, духовном, политическом и других формах интеллекта. Но совершенно очевидно, что их слияние порождает интегральный интеллект, дающий ключ к решению любых проблем, к освобождению от  предрассудков, предвзятостей и двойных стандартов. И еще один исключительно важный тезис: способы развития этих интеллектов, формы освоения их незаметным, но существеннейшим образом меняют наши цели, поведение и формы взаимодействия с людьми и самими собою. 
И что особенно хотелось бы подчеркнуть: этот множественный интеллект наиболее эффективно можно (и нужно) развивать в детском возрасте.

Противоречие есть, конфликта нет 
 «Школьная медиация» – это авторский метод, разработанный Научно-методическим центром медиации и права. Цисана Шамликашвили уверена, что учителя, знакомые с ним, смогут сами разобраться в самом глубоком детском конфликте и обойтись без вызова родителей или жалобы директору. Но еще лучше, если  в школе есть «группы равных» – обученные методике школьной медиации дети того же возраста,  что и представители конфликтующих сторон, – которых можно пригласить поучаствовать в разрешении спора. Может быть, вмешательство учителя вообще не понадобится: если драку увидел школьник, входящий в «группу равных», он наверняка сумеет помочь разрешить конфликт своими силами.
При этом его роль отнюдь не сведется к «разниманию дерущихся». Он  будет с ними работать – в полном смысле этого слова – хотя внешне эта работа будет выглядеть, как обычное «разговаривание».  Причем нередки случаи, когда успешными медиаторами становятся дети, считавшиеся в школе «проблемными». Они приобретали уважение  не за участие в драке, а за урегулирование конфликтов, за установление нормальных отношений между поссорившимися товарищами.
Главная цель медиации – превратить школу в безопасное, комфортное  пространство и для учеников, и для учителей. Это не означает, что они должны быть, как принято говорить, «беззубыми». Но они  должны уметь грамотно ориентироваться в той или иной ситуации, и в случае возникновения конфликта иметь  под рукой арсенал самых разных средств, насилие среди   которых находится на самом  последнем месте (если, в крайнем случае, всё-таки придется защищаться физически).
Владение медиацией – это владение способами профилактики конфликтов, превентивного снятия их возможных причин.  По большому счету  речь идет о создании в школьном (и вшкольно-семейном)  сообществе климата  сотрудничества и эмпатии. В таком климате резко снижается столь характерная для многих из нас установка на агрессию, фактически прекращается развитие синдрома профессионального выгорания, характерного для учителей (как и вообще для представителей многих творческих социально-ориентированных профессий). 
Таким образом, школьный социум, построенный на позитивном общении, становится оптимальной средой становления личности. В национальной образовательной инициативе «Наша новая школа» заявлено: «В любой школе будет обеспечиваться успешная социализация детей с ограниченными возможностями здоровья, детей-инвалидов, детей, оставшихся без попечения родителей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации». Но ведь  школьная медиация как раз и работает с различиями –  этническими, конфессиональными, возрастными, физическими и другими. В школах, реализующих программы инклюзивного образования, медиация просто необходима. Более того: ограничения, характерные для конкретного ребенка, могут вообще не быть выраженными внешне, при этом у него возникают трудности, к примеру, при обучении чтению или письму. Мы не призываем к толерантности, которая по определению является рациональным, искусственным принятием отличий другого человека, мы говорим о необходимости безоговорочного принятия этих различий – признания права человека быть таким, каким он есть. Другая составляющая новой школы, названная в национальной образовательной инициативе, – новые учителя. Одна из задач учителя, названная (озвученная)  Президентом России, – «помочь детям стать уверенными в себе людьми». Учителя должны быть «чуткими, внимательными и восприимчивыми к интересам школьников». Именно эти качества являются основой медиативного подхода, который разработан Центром медиации и права.
 
В настоящее время в России применение медиации в арбитражных и гражданских судах регламентируется Федеральным законом 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)». Что касается метода «школьной медиация», то она в нашей стране делает еще самые первые шаги. 
Но это уверенная поступь.
 
Информация от Научно-методического центра медиации и права: 
Можно внедрять метод «школьная медиация» в отдельно взятой школе – для этого специально обученные тренеры должны поработать с педагогическим коллективом, с учениками. Но это довольно сложная и затратная модель. Гораздо эффективнее другой подход: выбрав, к примеру, три школы в одном регионе, пригласить из каждой на обучение команду специалистов, состоящую из трех- четырех учителей, психолога и социального педагога, чтобы  группа из 18 человек прошла обучение по 144-часовой программе «Школьная медиация». Первая часть программы – погружение в метод, вторая – обучение работе, прежде всего, с «группами равных». По окончании курсов слушатели умеют разрешать споры с помощью медиации, получают представление о медиативном подходе, в том числе, при работе с детьми.
Есть еще одна программа – подготовка тренеров, также рассчитанная на 144 часа и предназначенная для тех, кто уже обучился по первой программе. Тренеры могут сами обучать школьных медиаторов, то есть распространять полученный опыт, передавать коллегам полученные навыки.
Перед тем, как медиаторы приходят в школу, необходимо провести 1–2-дневный семинар для школьных администраторов – директоров, завучей по воспитательной работе, чтобы они знали о том, что будет происходить в их школе, содействовали работе школьных медиаторов и, по крайней мере, не противодействовали применению метода. Также необходимо расширенное родительское собрание или даже небольшой семинар для родителей тех классов, из учеников которых будут формироваться «группы равных». Курс для учеников «группы равных» составляет  от 24 до 36 часов.
 «Мы стараемся настолько заинтересовать детей, чтобы они участвовали в программе длительный срок, принося пользу и себе, и школе, говорит Цисана Автандиловна Шамликашвили, -  Все участники процесса знают о том, что будет происходить на территории школы и что им предстоит делать. Обязательное условие – определенные обязательства людей по участию в программе: на это придется выделить некоторую часть рабочего и даже личного времени».
 
Владимир Бацын

  • 1

О медиации

Владимир Константинович, очень интересный материал. У меня вопрос на понимание: когда мы говорим о «беззубости» или насилии "под рукой", имеется ввиду появление каких-то новых институтов, отвечающих за безопасность? "Чуткость, внимательность и восприимчивость" - могут ли стать стандартом профессиональной деятельности? Спасибо.

Re: О медиации

Владимир Бацын:
Уважаемый Ханафи Османович!
Спасибо за вопрос. Он интересен и важен, поскольку позволяет еще раз задуматься о природе такого феномена, как медиация. На мой взгляд, речь не идет о появлении в школе каких-либо специальных институтов, отвечающих за безопасность, – если под такими «институтами» понимать что-то вроде «детской полиции нравов». И членов «группы равных» ни в коем случае не следует отождествлять с агентами некой тайной ложи, пославшей их «поддерживать дисциплину в коридорах и рекреациях».
Впрочем, если их и считать «агентами», то агентами миролюбия и доброжелательности, только тем отличающимися от других миролюбивых и доброжелательных мальчиков и девочек, что они владеют искусством (или, если угодно, технологией) погашения конфликтов в среде своих сверстников.
Беседы в «Медиации» убедили меня в том, что при помощи специальных тренингов (социальных практик) можно уже у младшего школьника развить способность избегать конфликта самому и выводить из него других (на основе понимания, как и почему вообще возникают конфликты в детской и подростковой среде). Да, жизнь (в том числе и школьная) полна противоречий, но их разрешение вовсе не «чревато» конфликтом. Напротив, этот «способ» доказательства своей правоты, как мы знаем, ничего не решает. Конечно, «худой мир лучше доброй ссоры», но еще лучше преодоление границ того пространства, в котором возник конфликт, и полный выход из него. Именно осознанное принятие этой аксиомы делает поведение человека «медианным» (даже если он ни разу в жизни не слышал этого слова).
Что же касается чуткости, внимательности и восприимчивости как стандарта профессиональной деятельности, то я бы считал эти качества «стандартом» не специально подготовленного педагога, а любого нормального человека. И если у кого-то, желающего стать учителем, таких качеств нет, его просто нельзя принимать в педагогический вуз или колледж – это заведомо профнепригодный тип.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account