Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Реванш Мариванны
eurekanext
Бацын1_ЖЖ

Мариванна и ее мечта
Уверен, читатели прекрасно понимают, о какой Мариванне идет речь. Это условно-ироническое имя давно успело стать синонимом неумной, малокультурной и самоуверенной учительницы. Говоря по совести, таких людей вообще нельзя пускать к детям ввиду их полной профнепригодности. Но коль скоро фильтров нет, такие Мариванны (в том числе и учителя-мужчины), по экспертным оценкам, составляют в наших школах не менее тридцати процентов всего учительского контингента.
Опасность таких людей для общего образования прежде всего в их полнейшем равнодушии к долгосрочным социально-культурным результатам своей деятельности, выражающимся в обретении подростком своей индивидуальной гражданской и культурной идентичности. Мариванны принципиально не способны к личностному диалогу с другим человеком (тем более в период его юного становления), поскольку сами не являются развивающимися личностями. Они не интересны своим ученикам ни профессионально, ни человечески, и неудивительно, что не встречают с их стороны ни любви, ни уважения.
Отношения между такими учителями и их учениками, выражаясь сегодняшним языком, конфликтогенны – иногда это латентное взаимное отчуждение, чаще же – та или иная форма открытого противостояния (демонстративный отказ изучать предмет и/или прямое нарушение дисциплины вплоть до срыва урока). Имманентная неспособность к диалогу вкупе с тупой уверенностью в абсолютной собственной правоте вводит Мариванну в состояние неизбывного стресса: она искренне уверена, что «дает детям все, что положено», а встречает с их стороны черную неблагодарность: им либо «ничего не нужно», либо они «стали слишком умными и слишком много о себе возомнили».
Поэтому Мариванна любит скорбно рассуждать о низком престиже своего труда, умиляясь той стойкости, с которой она несет крест своей униженности и оскорбленности. Рано или поздно, не умея добиться ни субъективной, ни публичной успешности в пространстве собственной деятельности, она начинает мечтать о неком внешнем, внепедагогическом, внепрофессиональном средстве, которое вдруг явилось бы откуда-то «сверху» и заставило бы всех учеников-супостатов в обязательном порядке уважать ее «статус». И совсем было бы здорово, если бы она лично была наделена властью карать тех, то этот «статус», как ей кажется, не уважает.
А то, рассуждает Мариванна, получается несправедливо: я отвечаю за качество образования и за поведение учеников в классе и школе, а они – нет. Вот было бы здорово, если бы было наоборот! Я свое дело (как я его понимаю) сделала, и если ученики не становятся лучше, пусть уходят. Сами виноваты.

Ход троянским конем
Разумеется, от Мариванн нужно избавляться. Но сделать это непросто, а сделать «с сегодня на завтра» просто невозможно. Но будем объективны – ФГОС породил надежду на постепенное выстраивание соответствующего государственно-общественного управленческого механизма. Школьные образовательные программы, разрабатываемые и принимаемые педагогическим коллективом вместе с управляющим советом, в который входят заинтересованные родители и старшеклассники, включенность всего детско-взрослого коллектива в процесс социализации, учет и поощрение персональной детской успешности во всех видах деятельности – разве движение по этим векторам не сулит решительного инновационного оздоровления всего школьного организма, его очищения от балласта и отработанных шлаков? Разве принципы ФГОС не ориентированы на развитие всестороннего диалога всех участников образовательного процесса в интересах развития гражданской субъектности ученика? Разве индивидуальная образовательная программа, самостоятельно и добровольно принятая учеником, предполагает ее реализацию на языке «выговора» и «исключения из школы»?
Кто бы еще полгода назад мог предположить, что федеральное министерство, столько сил положившее на создание инновационного ФГОС, поспешит разработать новый нормативно-правовой акт, который не только не развивает столь масштабно обозначенный тренд, но фактически торпедирует его, включив сигнал «Стоп машина! Полный назад!»?
Или мы уже имеем дело с другим министерством? С министерством, в котором берут верх «внутренние Мариванны»?

Презумпция виновности
Давайте присмотримся к важнейшим пунктам Порядка привлечения учащихся к дисциплинарной ответственности. Здесь много удивительного.
Во-первых, хрестоматийный вопрос – «А судьи кто?». Ответ: школьная Комиссия по урегулированию споров между участниками образовательных отношений. О том, кто считается участником образовательных отношений, каков характер споров, рассматриваемых комиссией, как она формируется и из кого она состоит, можно не спрашивать: в положении об этом нет ни слова. Ясно одно: комиссия представляет собой одновременно и следственный комитет, и суд, и систему исполнения наказаний. Своего рода инквизиционный (или, если угодно, революционный) трибунал.
Второй вопрос: что должен совершить ученик, чтобы угодить в сферу компетенции комиссии?
Ответ: дисциплинарная ответственность наступает в случае совершения учеником негрубого или грубого дисциплинарного проступка. В первом случае комиссия может ограничиться замечанием (какие проступки относятся к категории негрубых, положение умалчивает), во втором – возбуждает дисциплинарное производство, результатом которого будет взыскание: либо выговор, либо отчисление.
Третий вопрос: какие проступки считаются грубыми?
Первая позиция в этом пункте звучит так: «Неоднократные дисциплинарные проступки». Это значит, что замечания, полученные за негрубые проступки, имеют свойство суммироваться и превращаться в грубый проступок, уже чреватый выговором и исключением. Поскольку положение не оговаривает ни количества, ни, так сказать, «качества» этих негрубых проступков, перед комиссией открывается простор для произвольного решения.
Вторая позиция относит к грубым дисциплинарным проступкам «появление на территории образовательной организации в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения». Справедливо. Но любопытно, что если напившийся или накурившийся ученик не появится «на территории образовательной организации», его поведение вообще не будет рассматриваться как проступок. Как говорится, «Не пойман – не вор». Школу, судя по положению, ее ученики должны интересовать только до забора. А вы говорите – «социализация», «личностные компетенции»!
Третья позиция – «Совершение на территории образовательной организации действия, подпадающего под уголовную или административную ответственность». Как видим, логика та же, что и в предыдущем пункте: если ученик совершит уголовное преступление по ту сторону школьного забора, комиссия не найдет оснований ни объявить ему выговор, ни исключить из списков учащихся. Пусть на этот счет не волнуется!
Четвертая позиция удивительна! Звучит она так (цитирую по оригиналу): «Аморальный поступок, совершенный учащимся по месту учебы, связанный с исполнением им своих обязанностей». Вы поняли? Оказывается, ученик, выполняя свои обязанности «по месту учебы», может совершить аморальный поступок! Это какие же такие обязанности вменила ему родная школа, что, исполняя их, он с легкостью может впасть в аморалку? Единственное, что мне приходит на ум, – это соблазн стянуть трусы с товарища во время построения класса в физкультурном зале, когда девочки и мальчики стоят в два ряда против друг друга (во всяком случае, я помню это развлечение в 1955 году, когда произошло объединение мужских и женских школ. Честно признаюсь – с меня однажды стащили). И считать подобную детскую шалость грубым дисциплинарным проступком, достойным дисциплинарного производства уважаемой комиссии?
Пятая позиция изложена еще более изощренно: «Оказание негативного влияния учащимся на других участников образовательного процесса при нарушении прав, свобод и законных интересов других учащихся и сотрудников образовательной организации». Не без труда можно предположить, что речь идет, например, о срыве урока. Но заметьте, что когда «подозреваемого в грубом дисциплинарном проступке» привлекут к ответственности, ему не скажут прямо, что он сорвал урок; его попросят письменно объяснить, по каким мотивам он решил оказать негативное влияние на других участников образовательного процесса, почему он нарушил их права, свободы и законные интересы? Вы не хотели бы прочитать его ответы на эти вопросы? Я – очень.
На следующую – шестую – позицию обратим особое внимание, поскольку она исключительно важна для Мариванны: «Неосвоение в установленные сроки образовательной программы, невыполнение учебного плана». Вот теперь уж она сможет отыграться на любом, кому «не нужен» ее предмет! Это не она не сумела научить – это ученик не захотел освоить! И если он чего-то не знает или не умеет – то это его проблемы: ведь это он, а не она, обязан это знать и уметь.
А вот и последняя, седьмая позиция. И мы снова в тупике, как понимать написанное: «Установление комиссией нарушения учащимся дисциплинарных требований, повлекших за собой тяжкие последствия». О каких дисциплинарных требованиях идет речь, какие тяжкие последствия могут возникнуть вследствие их нарушений, не известно никому, кроме, видимо, авторов положения.

Credo Мариванны
Итак, министерская Мариванна, сочинившая положение, отвела душу. Она сделала всеобщим достоянием все свои тайные страхи и комплексы. Школа для нее – зона повышенной опасности, а ученики – почти сформировавшиеся преступники, требующие профилактики своих криминальных наклонностей уже с двенадцатилетнего возраста.
Никакой совместной социально-культурной деятельности учителей, учеников, родителей и общества Мариванна не признает – всякие там программы социализации для нее не существуют. Нужно организовать дело так, чтобы самой «не париться», а только следить, чтобы на территории образовательной организации ничего не произошло.
А тем, кто говорит, будто в школе нужно обучать демократии и будто свободную личность невозможно воспитать по инструкции, Мариванна своим положением внятно отвечает, что ничего такого и не нужно. Школе нет и не должно быть никакого дела до того, что происходит с учениками «снаружи», в открытом социальном пространстве. Там родители, государство – пусть они и думают.
Школа должна жить по инструкции с дисциплинарными требованиями. Ученики должны бояться их нарушить. Ибо известно: боятся – значит уважают.
Владимир Бацын

?

Log in

No account? Create an account