Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Мониторинг эффективности российских вузов
eurekanext
заир-бек1_ЖЖ

Мониторинг эффективности вузов, проведенный Минобрнауки России, по силе воздействия на систему образования стоит в 2012 году если не на первом месте, то явно войдет в тройку важнейших событий.
Это событие породило наиболее ожесточенные споры, вышедшие далеко за пределы самой системы образования и продолжающиеся и сегодня, когда сохраняется напряженность в попавшем в «красную» группу по результатам мониторинга РГТЭУ, где реорганизация началась крайне болезненно.
Хотя, судя по последней информации, и бывший ректор С. Бабурин, и активисты протестных акций, похоже, явно снизили уровень своих требований, и новое руководство уже приступило к своим обязанностям.
Надо признаться, именно реформирование системы высшего образования было способно породить гораздо более сильную волну модернизации, однако в результате оно усилило социальную нестабильность больше, нежели остальные реформы. Ведь в данном случае затронуты интересы не только наиболее социально активной части общества, но оказывается влияние на саму основу общественного производства – подготовку квалифицированных кадров. В свое время именно попытка провести непопулярные реформы высшего образования стала источником парижских волнений 1968 года.
Если вспомнить, с чего все началось в этом году, обратимся к первому интервью, которое дал министр образования и науки Дмитрий Викторович Ливанов после вступления в должность Тине Канделаки.
«Экономика России XXI века будет строиться руками инженеров. И тогда возникает вопрос: а готовим ли мы сейчас тех людей, которые нужны, с теми компетенциями и в тех количествах, которые нужны? Я отвечаю – нет. У нас структура подготовки сохранилась со времен 50–60-летней давности, когда экономика была совершенно другой», – отметил министр. «У нас нет другого выхода, нам нужно изменить целевую функцию высшего образования», – резюмировал он свою позицию в отношении предстоящих шагов возглавляемого им ведомства.
Вполне логично, что прежде чем начинать реформу, необходимо определить, в каком виде сегодня находятся наши вузы, какие из них необходимо поддерживать, укреплять, вкладывая в них ресурсы, а какие являются балластом, съедающим эти самые ресурсы, которые нужны остальным. Здесь возникла первая развилка. Можно было воспользоваться одним из имеющихся подходов к рейтингованию вузов, которые используются в международных рейтингах. Однако было слишком много факторов против такого подхода, включая прежде всего невозможность его прямого переноса. Кроме того, речь шла не о рейтинговании вузов, а о мониторинге, когда цель – не расставить вузы по шкале от лучшего к худшему, а определить состояние всей системы.
Таким образом, был принят другой подход, состоящий в разработке своей методологии проведения мониторинга. Сам мониторинг, его цели и управленческие решения по результатам были озвучены министерством достаточно быстро. Не были озвучены критерии, но в их разработке принимали участие сами вузы, Союз ректоров их согласовывал. В любом случае никто не увидел в происходящем какой-то угрозы или неправильных действий ведомства.
В сентябре министр образования и науки Дмитрий Ливанов и ректор Московской школы управления «Сколково» Андрей Волков публикуют в «Ведомостях» важную программную статью «Ставка на новое содержание», в которой по существу формулируют базовые принципы реформы системы высшего образования.
Поставив своей задачей заново сформулировать, что есть высшее образование в начале XXI в., авторы статьи сразу же определили самые важные задачи. Они подчеркнули, что «предстоит избавиться от рудиментов старого (индустриального) высшего образования в виде избыточного количества специальностей и направлений подготовки. В ближайшие годы возникнет новая, более компактная и структурированная архитектура высшего образования в результате активно идущих процессов слияния и санации слабых вузов с одновременным опережающим развитием университетов-лидеров. Значительная часть слабых вузов перейдет на подготовку только по программам бакалавриата и прикладного бакалавриата. Программы магистратуры и аспирантуры сохранятся в ведущих, регулярно подтверждающих высокий уровень работы университетах». То есть было дано четкое понимание, ради чего в тот момент проводился мониторинг.
Надо признаться, большого оживления и серьезных обсуждений тогда эта статья не вызвала. Думаю, прежде всего потому, что все ждали результатов мониторинга. Мало кто был не согласен с министром в том, что качество высшего образования не слишком высокое, что есть много вузов, где студенты делают вид, что учатся, а преподаватели делают вид, что учат. Поэтому важно было увидеть, каким именно путем будет происходить создание той самой новой архитектуры.
А опасения, что это будет вертикально-административный подход, оказались небеспочвенны. 18 сентября было объявлено о реорганизации путем слияния двух вузов Тамбова: Тамбовского государственного и Тамбовского государственного технического университетов. При этом в обоснование принятого решения было положено ходатайство главы администрации Тамбовской области и ученых советов двух вузов. Однако дальше сценарий не сработал: студенты начали акции протеста, причем достаточно массовые: до 1000 человек приняли участие в демонстрации протеста (что для Тамбова – очень большая цифра), был организован сбор подписей, а также автопробег. И в результате министерство пошло на попятную, отменив приказ. Это, с одной стороны, стало признанием непродуманности и первого – о слиянии, и второго – об отмене первого – решений. Однако, как говорится, «осадочек остался», и для работников системы высшего образования стало очевидным, что подобный тамбовскому сценарий вполне может быть реализован и в других вузах.
И вот, наконец, результаты мониторинга были опубликованы. И вот здесь грянул гром.
Результаты мониторинга «эффективности» вузов были восприняты с раздражением и даже с возмущением. И для этого был целый ряд причин.
Во-первых, всех сразу огорошила значительная цифра вузов, попавших в «красную» группу. Среди технических вузов таких оказалось 11%, среди творческих – 36%, среди классических – 30%. 31 педагогический вуз также не подошел под требования «эффективности», а это почти 59% от общего числа участвовавших в мониторинге вузов данного типа.
Таким образом, сработал фактор несоответствия результатов реальным ожиданиям и стереотипам.
Во-вторых, возмущение вызвало попадание в «красную группу» ряда вузов, обладающих раскрученными брендами, например РГГУ, МАРХИ, МПГУ и ряда других.
Данные вузы, по устоявшемуся мнению, являются одними из наиболее привлекательных для обучения, вследствие чего доверие к результатам мониторинга, показывающего иной результат в отношении данных вузов, снизилось.
В-третьих, возмущение вызвали и сами критерии. Большинство сочли эти критерии исключительно техническими, а не качественными, и поэтому не заслуживающими доверия. Данный фактор стал одним из наиболее существенных для формирования общественного мнения.
В-четвертых, сработал и тот фактор, о котором раньше не думали всерьез, а именно – заявление Минобрнауки России (перед началом проведения мониторинга) об институциональных и организационных решениях по его результатам (слияние, ликвидация, реструктуризация). Большинство граждан, включая в первую очередь преподавателей и студентов, сразу увидели в этом прямую и непосредственную опасность их праву на образование и на труд. Появились версии, что в результате мониторинга произойдет передел собственности, отъем зданий и земли у одних вузов и передача их другим вузам или даже не вузам. При этом существенными были и опасения в непрозрачности управленческих решений, несправедливости и коррупционности последующих шагов. Тем более что сразу начались попытки лоббирования изменений списков со стороны политических и региональных элит.
Еще один очень важный фактор – общее недоверие Министерству образования и науки, политика которого направлена на проведение реформ образования. Негативный фон от проводимых образовательных реформ в сочетании с ухудшающимися показателями качества образования изначально снижает сегодня доверие к мероприятиям, проводимым Минобрнауки России, формируя негативное отношение к любым действиям власти, направленным на дальнейшие преобразования. Данное отношение поддерживается общим нейтрально-негативным медиа-фоном.
И наконец, сам масштаб мониторинга породил серьезные социальные риски. По результатам анализа мониторинга вузов в вузах «красной группы» обучается 1 млн 755 тыс. 750 человек, что составляет 30% (в случае привязки к данным Росстата) или 27,8% (в случае сопоставления с открытыми данными самих вузов). Кроме того, следует учесть, что в вузах «красной группы» работают 105 тыс. 440 человек из числа профессорско-преподавательского состава (открытые данные с сайтов вузов). При сложении этих данных оказывается, что как минимум 1 млн 861 тыс. 190 человек непосредственно затронуты результатами проведенного мониторинга. А если учитывать еще и членов семей, то цифра значительно увеличится.
Итак, все факторы вместе и создали крайне напряженный фон для дальнейших действий Минобрнауки России и непосредственно министра как идеолога реформы системы высшего профессионального образования. Это резко сузило возможный спектр решений и увеличило вероятность ошибок.
В данной ситуации крайне важно было сохранить и даже усилить открытость и прозрачность принимаемых решений. Нельзя сказать, что проведенные заседания межведомственной комиссии сильно снизили негативный фон, но по крайней мере они его не повысили. Кроме того, слухи о ликвидациях или реорганизациях таких знаковых вузов, как РГГУ или МАРХИ, были развеяны и министром, и его заместителем по профессиональному образованию А. Климовым.
Что же будет дальше? Маневр по-прежнему невелик, и министерству необходимо действовать предельно осторожно. Тем более что отдельные вспышки в ходе реорганизации весьма вероятны. Нынешняя ситуация с РГТЭУ – тому пример. При этом любые попытки непубличных действий будут вызывать протест, тем более сейчас, когда социальная база для поддержки таких важных реформ высшего образования очень низка.
Министерство уже объявило о том, что к 1 сентября 2013 года все решения, касающиеся вузов, попавших в списки на реорганизацию или слияние, будут претворены в жизнь. Это означает, что в самое ближайшее время мы станем свидетелями и участниками серьезных событий. Крайне важно, чтобы все эти мероприятия носили комплексный характер, сопровождались видимыми позитивными сдвигами, касающимися как повышения заработной платы, о котором отдельно заявлял Д.В. Ливанов, так и улучшения условий обучения, материально-технической базы. И, конечно, предстоит серьезная реформа системы контроля качества высшего образования. Это касается и системы лицензирования и аккредитации, которые, как показал мониторинг, не отвечают требованиям объективности и качества результатов, и системы организации научных исследований в вузах – той компоненты, в которой мы серьезно отстаем от ведущих вузов развитых стран, и системы аттестации научных кадров, и системы независимой оценки качества образования.
Кроме того, скорее всего, предстоит и корректировка показателей, по которым в дальнейшем на регулярной основе будет проводиться мониторинг. Скорее всего, имеет смысл избавляться от словосочетания «мониторинг эффективности», потому что он порождает многочисленные споры не только терминологического, но и социального характера. Было бы также необходимо сохранять максимальную открытость всех этапов проведения мониторинга, и прежде всего доступ к результатам.
В любом случае очевидно, что министерство и министр не собираются отказываться от того курса на реформы в системе высшего образования, который был заявлен в 2012 году и мероприятия в рамках которого стали в уходящем году зеркалом всех образовательных реформ. И права на ошибку совсем нет.
Cергей Заир-Бек

?

Log in

No account? Create an account