Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Школьная форма – это о чем?
eurekanext
Бацын1_ЖЖ

Вот и вновь, после двадцатилетнего перерыва, заговорили о введении школьной формы. ВЦИОМ даже провел исследование. Стало известно, что общественное сознание не относит эту тему к числу остро злободневных, а семьи, в которых школьников нет, вообще к ней равнодушны. Среди сторонников восстановления форменного платья для учащихся общеобразовательных учреждений преобладают женщины среднего возраста и пенсионеры. Впрочем, энтузиасты есть во всех возрастных категориях, в том числе и среди самих школьников. Но особенно, понятное дело, оживились модельные дома и массовые производители готовой одежды: в случае принятия такого решения их ждут многомиллиардные доходы на десятилетия вперед.

За и против
Позиции сторон давным-давно известны и четко систематизированы безымянными авторами Википедии. Вот они.
Доводы за школьную форму:
  • Школьная форма, как и любая форма, дисциплинирует, приводит к сплоченности, способствует выработке в учениках ощущения общности, коллективизма, общего дела и наличия общих целей.
  • Форма исключает (во всяком случае, ограничивает) возможность конкуренции между учениками (и их родителями) в одежде, значительно снижает визуальную разницу между учениками из семей различного материального достатка, препятствуя расслоению по принципу «богатые/бедные».
  • Единый стандарт на форму, если он принимается на государственном уровне, позволяет гарантировать, что одежда школьников будет соответствовать санитарно-гигиеническим требованиям и не отразится отрицательно на их здоровье.
  • Если единая форма существует, ее производство можно целевым образом дотировать, поддерживая невысокие цены и снимая с бедных семей часть бремени расходов на обучение детей.
  • Доводы против школьной формы:
  • Форма – элемент уравнительного воспитания и обучения.
  • Форма лишает учеников возможности выражать свою индивидуальность в одежде, является средством деиндивидуализации учеников школы; ее введение противоречит Конвенции о правах ребенка, прокламирующей право детей выражать свою индивидуальность так, как это им угодно.
  • Обязательное ношение формы само по себе есть насилие над личностью, а строгое соблюдение этого требования может при желании произвольно толковаться школьными работниками и использоваться ими для безосновательного преследования неугодных учеников.
  • Форма может быть слишком дорогой для бедных семей.
Присмотримся к аргументам
Начнем с первого тезиса «за». По-видимому, с ним можно согласиться лишь при условии, что образовательная программа родной школы действительно вырабатывает в своих учениках «ощущение общности, коллективизма, общего дела и наличия общих целей». Если этого не происходит, никакая «форма одежды» не сможет дисциплинировать. Но, с другой стороны, если ученики и вправду испытывают сильное субъективное чувство сопричастности к общему делу, им захочется иметь не формальную, общую на всю страну, а свою собственную форму – форму своей школы, честью которой они по праву гордятся. Что ж, такая возможность давно предусмотрена действующими нормами: любая школа вправе ввести хоть форму целиком, хоть какие-то ее символические элементы. И за примерами ходить далеко не надо.
Второй тезис «за» вводит нас в серьезную социальную проблематику, которая получает развитие в других доводах как этой, так и оппонирующей группы. Здесь удивительным образом сталкиваются две позиции, отражающие существенно разные социокультурные аспекты, но проявляющиеся на одном и том же «носителе» – на внешнем виде нашей детей. С одной стороны, есть стремление превратить школьную одежду в ширму, скрывающую реально существующее материальное неравенство семей учащихся, а с другой – опасение, что эта «нейтрализующая ширма» лишит подростков возможности проявить свою индивидуальность именно в одежде, которая в этом возрасте является едва ли не самым важным «экраном» презентации своего «я».
Сторонники государственной унифицированной формы не стесняются заявить себя откровенными ханжами. Они открыто говорят родителям: да, у вас в семьях разный достаток и во «внешкольном» общении ваши дети предстают друг перед другом в любых нарядах. Но в течение нескольких часов в день, находясь в пространстве «государственной социализации», пусть они поживут по лицемерным правилам социального псевдоравенства. Пусть государство выделит школьную «воспитательную территорию» из окружающей жизни и посредством придания всем ее обитателям внешней одинаковости создаст у них иллюзию принадлежности к некоему «обучающемуся сословию» с понятием о своей общероссийской корпоративной дисциплине и «чести мундира».
Так «из лучших побуждений» закладывается фундамент двоемыслия: находясь «в форме», подросток живет по одним нормам, сняв ее – по другим. Разумеется, искусственные нормы начнут стремительно размываться. И столь же очевидно, что наиболее «идейные» воспитатели начнут прибегать к этим нормам как средству репрессии. Избежать конфликтогенности, как уже отмечалось, можно только одним способом – ввести школьную форму (или ее символические атрибуты) свободным решением школьного сообщества (например, совместным решением Управляющего совета и общешкольного собрания учеников, их родителей и учителей).
Но, заметьте, в таком случае тезису о форме как камуфляже родительской материальной несостоятельности и иным подобным квазисоциальным основаниям не остается места. Она в чистом виде становится символом школьного братства, основанного на общих целях, интересах и ценностях немеркантильного свойства.

Хиджаб и школьная форма
Давайте примем как аксиому: хиджаб для мусульманки – не элемент одежды. Он, если так можно выразиться, – материализованная часть ее персональной (и трансперсональной, религиозной) идентичности. Абсолютно такую же функцию имел головной платок русских женщин – выйти на люди простоволосой было для них немыслимым неприличием, вплотную граничащим с тяжким грехом. Вы только попытайтесь представить, что произошло бы в русском обществе, если бы Боярская дума времен Михаила Федоровича или Алексея Михайловича учредила массовую смешанную школу с формой немецкого образца по типу заимствованного Николаем Первым в 1834 году! Такое решение вызвало бы бунт по всей земле, и самозванно собравшийся Земский Собор не только денонсировал бы его, но и выдал бы бояр-инициаторов разъяренной толпе.
Начатая Петром европеизация России постепенно вывела «русский хиджаб» из повседневного употребления, оставив ему «экологическую нишу» только при посещении женщинами церкви. Что касается обязательной для православного человека атрибутики, то нательный крестик находится, как правило, в точке солнечного сплетения и под рубахой не виден. Но, возвращаясь к приведенному «историческому примеру», представьте себе, что произошло бы в нашем светском государстве, если бы это государство запретило ношение нательных крестиков в рабочее время всем лицам, состоящим на государственной службе, всем сотрудникам органов законодательной, исполнительной и распорядительной власти!
Не странно ли, что ревнители школьной светскости и унифицированной школьной формы возражают против хиджаба, а по поводу крестика – нет, хотя, будучи последовательными, должны были бы настаивать на соответствующем досмотре учеников при пересечении ими школьного порога. Или ношение православного креста во время образовательного процесса мистическим образом не нарушает светскости школы?
Беда хиджаба, таким образом, не в нем как в символе религиозной принадлежности, а в том, что он «нарушает единство светской школьной формы». В связи с этим любопытно, какой «компромисс» был предложен директором той школы на Ставрополье, где произошел первый «хиджабный» инцидент, вызвавший острую полемику теперь уже и в России (вслед за Францией и другими европейскими странами). Девочкам (с согласия районной прокуратуры) разрешили покрывать голову белыми косынками. То есть, находясь в школе, закрывать волосы и уши в принципе можно, и хотя всем понятно, что делается это по основаниям веры, светскость школы уже не нарушается. А если косынка такая же белая, так же скрывает волосы и уши, имеет для своей хозяйки тот же смысл, но скроена по-иному и называется хиджабом, то образовательный процесс в тот же миг светским быть перестает. По-моему, рассуждать так могут только очень суеверные люди.
Глупо запрещать школьницам-мусульманкам ношение хиджабов, и уж совсем глупо считать это «борьбой с угрозой исламизации». Скорее, именно такая «борьба» активно провоцирует возникновение подобной угрозы (хотя еще нужно понять, в чем «природа» этой угрозы и кто (и чему) угрожает – современный ислам как религия или ее вполне конкретные «истинные» последователи).

Хиджаб как ЕГЭ для России
Среди важнейших причин переживаемого сегодня Россией кризиса цивилизационной идентичности я полагал бы уместным жестко зафиксировать один. К сожалению, в нашей общей многовековой исторической реальности так и не возник глубинный, критически осмысленный и любовно культивируемый на уровне массового бытового сознания диалог между культурами православия и ислама (шестьсот лет вместе), православия и иудаизма (двести пятьдесят лет вместе), православия и буддизма (триста лет вместе). Надеюсь, мы все понимаем, что речь не идет о декадах дружбы и искусства, а о личностном понимании своей собственной поликультурности как множественности актуальных для нас культурных измерений нашего «я».
Да, можно десятилетиями жить в квартире, не общаясь с соседями по лестничной площадке (по крайней мере, если их образ жизни не конфликтует с вашим). Можно, хотя это и труднее, свыкнуться с появлением на улицах людей с «неместной» внешностью и «не нашей» речью. Но когда это «неместное» и «не наше» приходит к нашим детям и дети остаются со «всем этим» один на один, мы начинаем волноваться. На самом деле этот межкультурный вызов пришел не к нашим детям (они находятся внутри него по факту своего рождения в современном обществе), а через них к нам – старательно его не замечавшим, а теперь застигнутым им врасплох.
И как же мы, не имеющие отрефлексированного опыта межкультурного сотрудничества, на него реагируем? Да очень просто и предсказуемо: мы тут же начали двигаться по самому привычному для нас пути – по пути идеологизированного политиканства. Мы тут же принялись рифмовать «родное православие» с государственной светскостью и начинаем видеть угрозу этому мифологическому симбиозу и в толерантности, и в головных уборах, и в поликультурности, и в критическом мышлении. И как кстати пришелся аргумент относительно «светской» школьной формы, утверждаемой государством от имени «хранимой Богом родной земли». Как кстати оказалось, что хиджабы приняты в «наступающем по всему миру» исламе (который наверняка использует их как «агентов влияния»), а не в мирном буддизме – а то пришлось бы тревожить покой в тихих Калмыкии и Бурятии.
Я сознательно не стану ссылаться на опыт других стран – желающие могут поинтересоваться в интернете. В каждом случае решение имеет свою мотивацию, причем заведомо понятно, что социально-культурная и религиозная специфика России не допускает никаких прямых аналогий ни с Соединенными Штатами, ни с Соединенным Королевством, ни с Турцией, ни с Францией. И именно исходя из этой отечественной специфики я считаю, что хиджабы в российских ученых заведениях должны быть разрешены. Ибо никакого ущерба светскости образования они (как и крестики на груди православных детей, как обрезанная крайняя плоть детей правоверных иудеев) не нанесут и нанести не могут. А вот невежественная борьба с подобными «пережитками» может в нынешних условиях иметь крайне негативные последствия как раз в самом «тонком месте» – в воспитании детей, готовых дружелюбно жить в открытом поликультурном и поликонфессиональном человеческом сообществе двадцать первого века. Поэтому я очень боюсь, что, провалив из принципиальных соображений «экзамен по дресс-коду» для своих школьников, Россия уже в среднесрочной перспективе провалит экзамен по своему внутреннему гражданскому миру. Если школа – реальный институт реальной социализации (а не социализации понарошку), то в ее пространстве точно так же должны сопрягаться живое традиционное с живым либеральным, как это происходит в реальной «внешкольной» жизни ее воспитанников.
И если бы «директором был я», то устраивал бы в школе празднование всех национальных (в том числе и религиозных) праздников всех народов, дети которых в ней учатся, и учил бы ребят начиная с первого класса поздравлять с этими праздниками не только «виновников торжества», но и друг друга по обычаям народа-именинника. Я украшал бы стены школы детскими рисунками на сюжеты этих древних верований и событий и приглашал бы родителей сделать детям угощение в такой знаменательный день. Я бы постарался сделать так, чтобы к окончанию школы все ученики в ключевых чертах знали, что и почему является священным не только для «иных» граждан родной страны, но и, по возможности, для миллионов «иных» людей в других частях света.
Так что согласитесь: как живой повод для начала этой благородной деятельности хиджаб в ставропольской школе появился более чем кстати. Более того, эта деятельность вполне может стать краеугольным камнем образовательной программы, стопроцентно соответствующей ФГОС!
Владимир Бацын

?

Log in

No account? Create an account