Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Часы без стрелок
eurekanext
Путь наш в Мошенку лежал через Осташков, поезда в который из Москвы ходят редко, три раза в неделю. Билет в плацкартном вагоне стоит 844 рубля – это если с бельем. Без белья – на сто рублей дешевле. И многие продолжают, как раньше, ездить со своими простынями. Но для среднестатистического россиянина дорого. И невыгодно. Гораздо быстрее и дешевле можно добраться на перекладных, то есть на автобусах. Сначала до Твери, потом до Осташкова. Получается часов 6–7 – всё меньше. А поезд едет долго, целых 12 часов.
Казалось, что нет уже сейчас таких вагонов – старых, на которых лопается краска, с налепленными жвачками на окнах, с обшарпанными грязными туалетами, которые закрываются на санитарных зонах – до и после каждой станции. А они – вот, пожалуйста, везут людей и нас вместе с ними в Осташков. И чем дальше мы отъезжали от Москвы, тем сильнее было ощущение, что поезд увозит нас куда-то в прошлое.

1

Бесконечные российские дороги, которым не видно ни конца ни края: справа и слева лес. Пугающая темнота, хоть всматривайся ты в нее, хоть нет. И только подъезжая к очередной станции, на которой еще горят не выбитые хулиганами фонари, можно разглядеть здания вокзалов, облезлые и похожие друг на друга в своей убогости. Вот Лихославль. В здании вокзала почти никого нет. Два человека стоят в кассу за билетами. На скамейке – пьяная женщина, сидит, низко опустив голову, икает и всхлипывает. Рядом с вокзалом – пивные ларьки и магазины с нелепым названием вроде «Обжорка» и «Пивко», а также околачивающиеся возле них несуразно одетые подростки, которые стреляют сигареты у прохожих.

2

И везде – покосившиеся заборы, полуразрушенные, завалившиеся и сожженные дома.
Разговоры в поезде – как всегда, ни о чем. И вроде не хочешь, а слушаешь.
«Улаживай бабушку», – ласково говорит соседка шестилетнему мальчонке. «Улаживай-улаживай», – повторяет она еще три раза и вынимает из пакета постельное белье.
Время спать, и вагон мерно, под храп бабушки, плач ребенка и стук колес, засыпает.

Город? Деревня?
Мы приехали на вокзал в 5.10 утра. Первое, что бросается глаза, – вокзальные часы без стрелок. Только вчера мне казалось, что мы едем в прошлое, а тут вообще времени нет – ни настоящего, ни прошлого, ни будущего.

3

3-1

3-2

3-3

Такси за 100 рублей довозит до гостиницы. Хотя гостиницей это трудно назвать. Скорее, постоялый двор. В номере, правда, гоголевских тараканов, как чернослив, выглядывающих из-за углов, нет, зато пауки основательно подготовились к встрече новых посетителей – войдя в номер, мы практически надели на себя невидимую маску из паутины. Да и в целом обстановка та еще. Тонкие стены номера, через которые слышно, как дышат соседи. Шторы с жирными засаленными пятнами. Ключ, держащийся на брелке как на честном слове. На столе – потрепанная двухрублевая папочка с полезными телефонами вокзала, полиции и скорой помощи (при отсутствии телефона в номере, заметьте), описью предметов («картина средняя – 1 шт., картина большая – 1 шт.» – ни названия картины, ни имени художника не значится), и перечень штрафов за утрату и порчу гостиничного имущества. Как апогей – невероятный застоявшийся запах людей, когда-то здесь проживавших.
При гостинице – кафе, в котором прислуживает официант в спортивном костюме фирмы abibos. Вместо дорогих напитков – пиво разных сортов и газировка, аккуратно расставленные в два ряда на полочках, – провинциальный мерчандайзинг во всей красе! Заказала салат «Цезарь» (65 рублей в меню), но тут он особенный: вместо пшеничных сухариков – не поддающиеся зубам ржаные со специями, из магазина, вместо салата – китайская капуста, кусочки курицы – спасибо и на том, что положили. И в довершение всего – майонез, от души размазанный поверх всего этого добра ровным слоем: кушайте на здоровье.
После завтрака я вернулась в номер и поняла, что оставила дома шампунь. В гостинице никто с первого раза так и не смог мне сказать, где его поблизости можно купить. Пришлось выйти в люди. Увидев издалека мужчину, который запирал ворота своего дома, поспешила к нему, и он любезно согласился проводить меня до магазина. Проходим с ним мимо строящегося здания. Для Осташкова это редкость: строят тут мало, долго и неохотно. Спрашиваю: «Что строят?» Отвечает: «Раньше это было общежитие монахов Ниловой пустыни, а сейчас, – и тут он смачно сплюнул и презрительно покосился на здание, – будет фитнес-клуб».

4

На горизонте вывеска «Продукты», интересуюсь у девушки-продавщицы, которая курит на крыльце, где тут можно разжиться шампунем. «В мебельном, – махнув левой рукой, говорит она, – у них там отдел с химией».
Вообще, Осташков мало похож на город в полном его понимании. Больше – на деревню.

5

5-2

Автобус ходит раз в полчаса. Велосипедов мало. В основном жители ездят на старых машинах, которым лет по 15–20. Причем в деревнях машины без номеров. «А куда им ездить? – улыбается женщина, которая родилась и прожила в Осташкове всю свою жизнь. – В лес за грибами или бабушку в соседней деревне проведать?»
Жители города работают на кожзаводе и на режимном предприятии оборонно-промышленного комплекса «Звезда», на маленькой швейной фабрике и на рыбзаводике.
Средняя зарплата – 8–10 тыс. рублей и того меньше. Санитарка в больнице, например, получает 4–5 тыс. У кого-то бизнес, кто лесом занимается, у кого пилорама, кто-то возит окна, кто-то строит дома, кто печки кладет – все выживают как могут.

6

В Осташкове нет театров, но есть женский монастырь, краеведческий музей и строится новый кинотеатр. Когда осенью прошлого года, в горячее время местных выборов, в Осташков приехал один депутат и заговорил о кинотеатре, жители отнеслись к его идее более чем прохладно. «Лучше бы вы спортивный комплекс построили», – сетовали они, – а не развлекаловку, которая есть везде и всюду». Ведь было время, когда в Осташкове был спортзал, каток. А сейчас нет ничего. В бассейн и то приходится ездить в соседние Петриково и на Городомлю. Все развлечения людям заменяет телевизор. Тарелка стоит почти на каждом доме.

7

Из Осташкова до Мошенки 36 км.
Дорога в деревню в последнее время стала популярным направлением.
«Вы не первые, кого я туда везу! – радостно заявил нам таксист. А если точнее – водитель такси. Она – женщина, и зовут ее Н. – Позавчера возила Первый канал, с передачи “Пусть говорят”. Это ведь в связи с делом про учителя? Я новости смотрела. Когда увидела, где все происходит, – ба, говорю, да это ж наша Мошенка!..»
Отдыхать в Мошенку не ездят. «Там же нет ничего! – объясняет Н. – И от Селигера далеко. Да и в Осташков из Мошенки ездить незачем. Если только в администрацию района. И по делам».

Мошенка и ее обитатели
Мы приехали в Мошенку в субботу, на улицах было тихо. Только сверчки сверчали и деревья шумели листьями. Зашли в несколько домов, постучали – никто не отозвался.
Школа была закрыта.

8

9

10

11

12

13

Но тут появились на горизонте дети – Женька и Герман.
«Здрассьте!» – издалека закричали они нам. Женьке – семь, он в этом году идет в школу, в ту самую, Мошенскую, где работал Илья Фарбер учителем и которую скоро собираются закрывать. А Герман – еще совсем маленький и очень смешной, в теплых колготках и сланцах, он все время торопится догнать Женьку, который едет рядом на старом ржавом велосипеде и грызет морковку.

14

Женька с ходу заявил нам, что он объездил всю страну. Мы удивленно переглядываемся и спрашиваем: «А где был-то?», и он начинает перечислять близлежащие деревни – Котчище, Лом, Лежнево, Святое.
Кстати, в Святом, в 17 км от Мошенки, строится новая школа, куда детей будут возить на автобусе.
По словам жителей, Мошенскую школу закрывают, потому что мало учеников. Директор школы Галина Павлинова подтвердила: «В школе числится 18 учеников». «Те, что были, повыросли, а новые не рождаются», – объясняют жители. Кроме того, школа углем топится, а угля нужно много – это затратно. И учителям надо платить, хотя в школе работает всего семь человек, включая повара и кладовщика. «Невыгодно, наверное, держать такую школу», – делают выводы жители.
А там, в Святом, в школе будет газовое отопление. «Далеко…» – сочувствуем мы. А жители улыбаются: «По асфальту же!!!»
Почта закрыта.

15

Библиотека на замке, несмотря на объявление о том, что она недавно открылась и вроде бы должна работать. «Библиотекарь в отпуске», – оправдываются жители.

16

Тот самый сельский клуб, или Дом культуры, где Илья Фарбер был директором и где в субботу бы самое оно окультуриваться, тоже закрыт. Объявление на окне: «16, 17, 18 августа клуб не работает».

17

«Мне все равно на это»
18-после заголовка Мне все равно на это

Паломничество журналистов порядком поднадоело жителям Мошенки. Лишний раз они стараются из дому не выходить. Хотя сами объясняют это тем, что заняты другими делами: кто за грибами и ягодами ушел в лес, кто в баню. Мальчик, живущий по соседству со школой, очень неохотно говорит про учителя Фарбера. И дело даже не в том, что ему задавались взрослые вопросы про взятки. Нет. Но мальчик сразу сказал: «Мне все равно на это». На что «на это» – он вряд ли сам знает, но по одной этой фразе понятно, что мальчик так отвечать научен.

19

Жители отгораживают от себя Фарбера как могут. Мол, мы тут при чем, он же с нами взяткой не поделился. «Если бы поделился – защищали бы», – смеются они. О том, что Фарбер в Тверском СИЗО, жители Мошенки узнали из телевизора. «Под осень пропал, и дети пропали, – делится с нами П. – Где? Заболел, говорят. Ну, все мы, поднебесные, болеем. А потом из телевизора и узнали, что его посадили». Почему посадили – толком никто не знает.
На суд к Фарберу никто из жителей Мошенки не приехал. Наша хата с краю. Лишь немногие в Мошенке верят в его невиновность, а те, кто верит, говорят: мужика жалко. «Хороший был, всегда поздоровается, поговорит с детьми», – говорит пожилая жительница деревни. Да и восемь лет, по ее мнению, – это много за взятку, даже если она была. «Убийства происходят, и столько не дают».
Директор Мошенской школы, где Фарбер работал учителем ИЗО, музыки и литературы, Галина Павлинова на все вопросы о Фарбере твердит одно: «Когда его взяли, он в школе уже не работал, он был директором клуба, поэтому не надо смешивать его со школой». «На носу новый учебный год, а у нас страсти по Фарберу», – заключает она.
Подрядчик Горохов и главный обвинитель живет себе спокойно, выкладывает свои фотографии на «Одноклассниках» и нехотя говорит журналистам, что дело Фарбера – «обычное вымогательство» и лучше об этом не писать – мол, не стоит оно того.

19

Сейчас Илья Фарбер находится в Тверском СИЗО-1. Чтобы хоть как-то убить время, рисует своих сокамерников и их посетителей.

20

Петр, сын Ильи, работает на заводе в г. Гусь-Хрустальном переводчиком китайского языка – надо как-то жить дальше. Раньше его и двух младших братьев содержал отец. Свидания с ним Петру не разрешают, поскольку он является свидетелем по делу.

P.S. Когда водитель такси везла нас обратно из Мошенки в Осташков, она рассказала, что рядом с ней через три дома живет человек, который приходится родственником Илье Фарберу и от которого она узнала подробности истории. Мужчина сочувствовал Фарберу и переживал, что ему суд назначил так много.
Когда мы приехали к нему, он отказался давать какие-либо комментарии. Причем о Фарбере стал отзываться резко негативно, в ход пошли матерные слова, и он поспешил закрыть двери своего дома.

Олеся Салунова
Фото Михаила Радкевича

Москва–Осташков–Мошенка–Осташков–Москва

?

Log in

No account? Create an account