Электронная газета "Вести образования"

Previous Entry Share Next Entry
Воспитание бесчувствия
eurekanext
Чеховская_ЖЖ
История Ильи Фарбера – при всей ее трагичности и абсурдности – представляет собой наложение двух сюжетов. Один пласт – это истории XIX века о «ходоках в народ», второй – истории о маленьком человеке, который решил делать большое дело, игнорируя неписаные правила.

Я смотрю на эту историю с двух сторон: с точки зрения произведений XIX–XX века и с точки зрения текстов, которые могли бы быть востребованы сейчас.
Возможно, этот человек мог бы стать достойным прототипом для одной из пьес в Театре.DOC. Жанр вербатим – это то, что могло бы ухватить эту историю аккуратно, надежно и цепко со всех сторон. Толстые литературные журналы тоже полны трагических, абсурдных и смешных историй о сельских учителях. Тут бы оно тоже вписалось, причем не нужно было бы загонять ее в формат, ломая логику и перевирая характер.
Если бы эта история стала основой сериала для НТВ, то он и его сын должны были мстить недоброжелателям, расстреливая их прицельно и россыпью, уходить от погони на черном джипе. Оппонент Фарбера – исходя из логики сюжета – должен был все осознать, но поздно. Он бы трагически погиб при попытке бегства от правосудия.
Типичный сериал на «России» задвинул бы мужчину как персонажа на второй план, а на первом была бы прекрасная поселянка, несчастная, страдающая, но добрая сердцем, которая билась бы за любовь и справедливость.
Поскольку на ТВ, как говорят, существует два основных жанра – «мэ» и «жо», то мистические сюжеты я рассматривать не буду. Мистики тут нет никакой, одна лишь горечь жизни. Лучше обратимся к истории.
Если вспомнить 70-е годы XIX века, теорию малых дел и многочисленных ходоков в народ, то у героев того времени было три опции, куда двигаться дальше. Точь-в-точь как в современной компьютерной игре.
Первый путь – наивный герой сталкивался с действительностью, получал культурный шок и возвращался в привычные условия, ощущая слабость в ногах и адреналин в надпочечниках. Истории такого рода комичны, и народ и крестьяне совсем не похожи на хранителей народной мудрости и традиционных устоев. Это всегда битва «ученого дурня» и хитрых невеж, где побеждает тот, у кого численное превосходство. Типичный пример – юмористический рассказ Аркадия Аверченко «Русская история», жестокий рассказ, не без этого, о том, как студент пошел собирать цветочки. Его встретили крестьяне и решили, что он «подпущает холеру», и заставили есть зубной порошок и гуммиарабик. Человек образованный, полный энтузиазма принести что-то полезное, в таких историях выглядит тоже не очень разумно. Он вызывает у крестьян страх своей непредсказуемостью, а чужак почти всегда становится врагом, и уже не важно, за что бить, лишь бы одолеть.
Второй вариант – герой срастается с окружающим миром, становится частью его и возвышается в обществе за счет того, что выламывает себя. Взять, например, «Ионыча» – типичный пример. В этом случае Илья Фарбер мог бы мутировать в героя художественного произведения, который ладен и годен как в устройстве школьных утренников, так и в фигурном распиле бюджетных денег, да еще и не высовывается.
Третий вариант – герою некуда деваться, он за три копейки работает лучом света в темном царстве, надеясь осветить и обогреть того, кто выбьет себе лучшую долю. Таких героев, не главных даже, а эпизодических, можно в изобилии встретить у Лескова, в прозе и публицистике. Старый советский фильм Марка Донского «Сельская учительница» (иначе «Воспитание чувств») тоже тяготеет к третьему варианту, но эта героиня проживает жизнь-борьбу, судьбу особого назначения, она символ нарождающихся настроений.
Прототип главной героини Веры Марецкой, учительница Екатерина Васильевна Мартьянова, снискала благосклонность наркома Луначарского и даже стала депутатом Верховного Совета СССР. Да, возможно, Илья Фарбер выйдет из колонии и займется педагогикой в масштабах страны, и в честь него назовут педагогическую методику или откроют гимназию имени его имени. Возможно, это произойдет не в этой вселенной, а в альтернативной реальности еще не написанного художественного произведения. Но пока эта история, как ни печально, тяготеет к первой опции: к трагедии, на которой юмор смотрится, как на траурном платье оборочки. Вспомнить того же Аверченко. Крестьяне студента отпустили. Ему бы уйти, да он из упрямого желания просвещать людей, которые его о том не просили, начал читать лекции о микробах и устройстве Солнечной системы. А в итоге: «Глухой ропот поднялся лишь после совершенно неслыханного факта, что луна сама не светит, а отражает только солнечный свет. Когда же студент осмелился нахально заявить, что земля круглая и что она ходит вокруг солнца, то толпа мужиков навалилась на студента и стала бить... Били долго, а потом утопили в реке. Почему газеты об этом умолчали – неизвестно».
Анастасия Чеховская

?

Log in

No account? Create an account